Князь

 — коли Шиг-Алея, государю московскому в верности поклявшегося, из Казани прогнал и преданных друзей его, князей и мурз многих насмерть побил, многих разграбил и карами угрожал, так что они бежать к Москве из мест отчих принуждены? Коли через голову государя московского с султаном османским сношается и в дружбе к нему клянется, защиты от Москвы у него просит? Так ли ведут себя друзья честные? Так ли ведут себя добрые соседи?

— Хан Казанский, княже, никаких бед не замышляет супротив княжества Московского, — выпрямились послы. — А что с султаном уговоры имеет, то все они лишь о дружбе, а не о вражде, и князю Московскому о том беспокоиться ни к чему.

Не супротив него сношения эти замыслены, а лишь ради развития дел торговых.

— Набеги зимой на земли русские хан Сафа-Гирей тоже торговли ради устроил? — вступил в разговор второй думский боярин."

"— Хан Казанский уже приносил извинения за недоразумение сие и отписывал в грамоте, что случилось то без его ведома и попущения, — терпеливо ответил посол. — И клятвенно заверял, что более сего не повторится.

— Отчего же тогда полон, на землях разоренных взятый, до сих пор государю нашему не возвращен?

— За то правитель наш, хан Сафа, просил свои извинения и сожаления принести, — опять склонили головы послы.

 — Но виновники набега зимнего, гнева ханского опасаясь, разбежались все и полон угнали. Ныне его нигде не сыскать.

— Как же ж так, любезные? Друзей Шиг-Алея, кои тайно, никак не выделяясь, живут, вы разыскиваете и на кол сажаете, а недругов московских, кои с огромным обозом и полоном по землям казанским кочуют, заметить не способны? Можно ли поверить сему? Великий князь Всея Руси Иоанн требует от хана Казанского до первого снега вернуть в руки его все двадцать тысяч полоняников русских, что тати казанские на русских землях схватили.

А коли поймать душегубов, бузу учинивших, он не способен, то пусть иных пленников отдает. Тех, что в Казани в неволе томятся. Их, мы считаем, ловить ни к чему. Они завсегда рядом с ханом. Ступайте, и передайте наш наказ хану Сафа-Гирею. Коли большой ссоры с Москвой он не желает, пусть полоняников до зимы возвернет!

Послы попятились, спиной ушли из залы, а думский боярин снова стукнул посохом:

— Зовите просителей датских.

— Не вернут, — шепнул Андрею на ухо Василий Ярославович. — Никогда казанцы полона не отдавали, покуда рати на их земли не входили. А начнешь воевать — окончательно к османам переметнутся. Будет у нас турецкая земля совсем рядом с рубежами.

— А так, что, не переметнутся?

— Ну коли бояться не будут, то и покровителя иного им не понадобится, — неуверенно предположил Лисьин. — А почуют угрозу от нас воле своей — точно саблю султану на верность поцелуют, за него станут воевать.