Князь

Глаза Людмилы внезапно округлились, она охнула, резко хлестнула коня, и тот, сорвавшись на рысь, рванулся к церкви. Следом, погоняя лошадей, промчалась остальная кавалькада.

Зверев развернулся было следом, но тут же натянул поводья: подобное поведение княгини никак не тянуло на приглашение продолжить знакомство.

— Чего это она, бабуль? — поинтересовался он у нищенки.

— Уж не ведаю, милок, не ведаю, пожала она плечами. — Но разузнать могу, коли пожелаешь. Сегодня мне туда хода нет. Нехорошо каженный день-то в одном доме побираться. Но завтра спросить попытаюсь.

Ты вот что, милок. Коли прознать сие хочешь, дня через два к Успенской церкви подъезжай. Я, соколик ясный, там на крылечке часто посиживаю. Коли чего узнаю — усе, как на духу, расскажу. А как ладна княгиня-то… Ох, бела, что молоко, румяна, как яблочко наливное…"

"Молодой боярин кивнул, нашарил в поясной сумке монету, кинул нищенке и помчался к дому.

«Что же случилось? — никак не мог понять он. — Чего она так испугалась? Почему, почему?».

Не то чтобы веснушчатая кокетка показалась ему сильно привлекательной — но все же обидно, когда посылают куда подальше вот так, не удостоив даже словом.

У Кошкина опять топили баню. Зверев, переодевшись попроще, составил компанию нескольким друзьям по братчине. Скинул одежду, забрался на самый верхний полок. Время от времени он спрыгивал, обливался ледяной колодезной водой, запивая ее таким же холодным пивом, — и снова лез наверх, в самый пар. Вместе с потом потихоньку уходила и обида на столь резкое отвержение юной красавицы. К тому же среди бояр развернулся спор о том, как можно расправиться с Крымским ханством, что спряталось далеко за Диким полем,[49] за быстрыми реками, за широкими водами да еще признало над собой власть непобедимой Османской империи — а значит, получило и ее защиту.

А кто же из мужчин откажется поговорить о войне?

Людмила Шаховская снова вспомнилась Андрею только поздно вечером — пожалуй, даже ночью, — когда он, распив с друзьями братчину пива и закусив его копченой стерлядью, ушел к себе в светелку и забрался в постель. Перед ним снова, как наяву, проявился образ гордой княгини — ее глаза, брови, губы, ее стан.

И ученик Лютобора вдруг вспомнил, что можно сделать с человеком, чей образ удается представить во всех подробностях.

Андрей сосредоточился на молодой женщине, на ее внешности, чертах ее лица, изгибе рук, россыпи перстней на пальцах, на ее шее, подбородке, на упругой груди. Внешность человека — это как почтовый адрес для магических сил. Сотки верный образ — и чары позволят тебе установить связь именно с тем, кто тебе нужен. Сейчас Звереву это, судя по всему, удавалось неплохо.