Князь

Он ехал позади обоза, на задней телеге которого лежали пищали, и был бы не против разрядить несколько стволов в басурманскую конницу. Но возвращению русских никто не мешал.

Зато на заставе их встретили восторженными криками, объятиями. Боярин Цепела, занявший место Андрея, даже расщедрился на угощение — по кубку вина каждому, даже смердам.

— Ты ли это, князь Сакульский? — после первых приветствий внимательно рассмотрел он Зверева. — Надо же, как молод. А уже столько историй про тебя сказывают. Как же ты от татар ушел? Да еще с людьми и всей добычей!

— Дело обычное, — пожал плечами Андрей.

 — Вчера они нас, сегодня мы их. Так что броню ты, боярин, здесь не снимай. А то как бы завтра опять не они нас. Людей же я не вернул. Почитай, все в драке с погаными полегли. Вон всего три десятка уцелело.

— Из лап казанских хоть одного вырвать — и то слава. А ты три десятка спас! Батюшка твой вон ужо выкуп умчался собирать.

— Отец? — встрепенулся Зверев. — Он цел?

— Да цел, вестимо. В дозоре был, когда тут сотворилось. Вернулся, сказывал, а тут токмо мертвые лежат. Два десятка холопов побитых да боярин Савостьев с ними.

А те, что от татар в камыш да в лес попрятались, они и поведали, что тебя, боярина Трошина и еще холопов многих повязали татары да с собой увели."

"— Шестеро всего осталось, — вздохнул Андрей. — Да… Куда же мне теперь, боярин? Здесь с тобой оставаться?

— Помилуй, Господи, да что ты сказываешь, — перекрестился Цепела. — Кто же полонянина, из ига татарского возвернувшегося, на службу ставит? На четыре года от разряда освобождение положено и волость на кормление! Дабы силы, здоровье поправлял, от урона избавился. Все, княже, закончил ты ныне дела порубежные.

Поезжай с Богом, отдыхай.

Обоз не спеша втянулся на лесную дорогу, к сумеркам добрался до наволока возле безымянного ручейка. Там путники переночевали, поутру двинулись дальше и незадолго до полудня добрались до Болобоново — деревеньки из пяти дворов. В полуверсте слева шагали по лугу ступенчатой линией мужики. За ними оставался совершенно лысый газон и ровные полоски свежескошенной травы. Мужики приостановились, проводили взглядами обоз и идущий за ним табун. Справа на отмели выполаскивали в реке белье бабы с задранными и завернутыми за пояс юбками.

Они тоже выпрямились — и тут одна вдруг завизжала, бросив простынь в ручей, кинулась к дороге:

— Матя, Матя! Матренушка моя! Милая! Матя! Вернулась, кровинушка моя, вернулась, маленькая!

После этого к обозу рванулись и другие селяне, кто узнавая угнанных родственников, кто просто выкрикивая имена.

От крайней избы торопливо приковылял в одной рубахе опоясанный пеньковой веревкой старик, встал поперек дороги:

— Куда вы их гоните, бояре?

— Никуда, — пожал плечами Зверев. — Домой возвращаем.