Князь

— А у меня медвежий, — поддев находку, выкинул ее из ямы Звияга. — Чего это тут столько голов звериных? Никак, кладбище лесное?

— Где тогда туши? — Пахом с подозрением глянул на князя. — Какое же это кладбище, если здесь только черепа лежат?

— А может, тут берлога была? — предположил Васька, склонив голову и прищурив один глаз. — Косолапый добычу сюда таскал да жрал. Кости пораскиданы, а из голов он потом мозги высасывал, или они сами в угол какой скатывались?

— Где ты видел, чтобы топтыгин охотился? Хотя бывает, конечно… Но уж в берлогу он точно ничего не носит, — отрезал Звияга.

— Тогда кто? Змей Горыныч?

— О Господи, — перекрестился Пахом. — Коли это змей, то жрал он не токмо волков да медведей, но и людей тоже.

На свет появился человеческий череп, глядящий в небо набитыми землей глазницами.

— Свят, свят, — закрестились остальные холопы. — Что же это за место такое?

— Копайте, копайте! — поторопил их князь. — Потом узнаете."

"Земля опять полетела из ямы вверх, но недолго: холопы нашли два звериных черепа, еще один человеческий и… два почти полных костяка.

— Мертвецы! — решительно поднял голову Пахом, отбросил лопату и полез из ямы.

 — Здесь лежат мертвые люди. Это могила, княже. Захоронение. Мы разоряем могилу, Андрей Васильевич, оскорбляем умерших, тревожим прах людей, предков наших. Грех это, князь. Я этого делать не стану. Казни, милуй, но на такое святотатство я не пойду.

— Пахом, что ты говоришь? Какое кладбище, какая могила? Ты когда-нибудь видел, чтобы в могилы людей вперемешку со зверьем закапывали? Ну, сам подумай, Пахом… — Андрей пнул кончиком сапога медвежий клык: — Это что, люди? Ну, сам подумай, дядька, что это такое? Что это может быть?

— Неужели волкодлаки, князь? — сглотнул холоп.

 — Могила оборотней?

— Упырья яма!!! — Васька торопливо вскарабкался на край раскопа, а Риус и вовсе выпрыгнул на траву, как пингвин из воды. Звияга, заметавшись, вылез на другую сторону.

— Хоть упыри, хоть оборотни, Андрей Васильевич, — весь передернулся Пахом, — однако же зачем нам среди костей этих рыться? Нечисть поганая зарыта — так и пусть себе лежит, свет Божий прахом своим не оскорбляет.

Холопы выжидающе смотрели на своего господина.

— Есть тому две причины, други, — размашисто осенив себя знамением, ответил Зверев.

 — Про одну скажу, ибо все равно узнаете. Другую Пахому на ушко шепну. Про нее вам всем лучше не знать. Так вот. Про клады вы наверняка слышали. Слышали и про то, что так просто их в землю никто не кладет. Каждый заклятие на него накладывает, от чужой руки защищает. Кто маленький клад схоронит — тот козленка сверху зарежет, слова колдовские произнесет. У кого клад большой — тот и человека сверху положить способен, чтобы мертвец сокровище надежно стерег.