Князь

Риус вел за руку Лучемира — тоже не совсем трезвого и костерившего всю компанию нехорошими словами. Старый кормчий несколько раз даже пообещал протащить под килем каждого, кто не выполнит его команды после первого слова или перепутает снасти. Рыжий мальчишка поддакивал и время от времени прикладывался к кувшину, который нес в руке. Левшия нес на себе Васька. Оба имели по изрядному бланшу под правым глазом. Откуда — Андрей не знал, и в голове его крутилась присказка про семью, по очереди наступавшую во дворе на одни и те же грабли.

Под конец слегка выпивший Косой ухитрился промахнуться ногой мимо трапа, вполне по-настоящему врезался лбом в борт ушкуя, и его пришлось отнести в людскую и уложить на гамак с мокрой тряпицей на лбу.

На лице Трифона, встречавшего команду, был написан настоящий животный ужас. Он, пожалуй, и вправду поверил, что его господин оказался способен забыть в городе жену, и стал рьяно отговаривать князя отчаливать хотя бы до полудня. Но Зверев был неумолим.

Лучемир занял место на корме, хрипло приказал отвязаться от этого несчастного городка и поднять главный парус.

Встречный ветер толкнул судно назад, но старик сумел вырулить так, что ушкуй отвернуло кормой от принайтованной сзади ладьи и задом наперед вывело на протоку под крепостные бойницы.

— Главный убрать, носовой поставить!"

"Через пару минут косой парус заменил прямой, и ушкуй, мелко виляя, уже северной протокой миновал крепость Корелу, пробираясь к озерному простору.

Первые пять верст по озеру Вуокса корабль одолел за два часа. Потом берега опять ненадолго сошлись — но уже не на сотни саженей, а на две версты. Еще час — берега испуганно шарахнулись в стороны, и путники оказались на глади, ограниченной с обеих сторон только горизонтом.

Зеленели, правда, там и сям отдельные поросшие соснами и елями островки, но Андрей сильно сомневался, что на одном из них сидит бандитский шпион, наблюдая за ушкуем в подзорную трубу. Как и в том, что вообще подзорные трубы уже существовали.[90]

— Так, мужики, — подозвал он холопов. — Знаю, что пили только разбавленное и только нынче утром, но все равно: вот всем по свертку со снадобьем от отравления. Съесть немедля полностью и запить сытом.

И я тоже с вами съем.

— Нечто это яд был, Юрий Семенович? — весело изумился Лучемир. — От этого баловства еще никто не помирал!

— Не зарекайся, старик. Как бы не накликал, — ответил Андрей не столько для старика, сколько для Тришки.

Холоп, кстати, увидев достаточно внятное поведение товарищей после ухода в плаванье, несколько успокоился и даже смог пошутить:

— Смотри, мимо горизонта не промахнись, хвастамшись!

— Не боись, рыжий. Пока есть вода и ветер, я ушкуем иголке в ушко проскочу.