Князь

Андрей не знал, куда и смотреть — под ноги, чтобы не вляпаться, или вверх, чтобы не окатили. И к стене лучше было не касаться — то ли каменные, то ли просто густо оштукатуренные, они оказались щедро выбелены известкой.

— Последний поворот перед ратушей. — Князь Друцкий нашел наконец нужный проулок. Такой узкий, что всадник смог бы проехать по нему только на очень тощей кобыле. Зато здесь не было окон, и путники чувствовали себя в относительной безопасности. — Да, это здесь. Узнаю дверь с молоточком. Давай подождем, княже. Хочу узнать, тот ли это скупердяй или наказывать ныне уже некого.

— Так что случилось, дядюшка? — полюбопытствовал Зверев. — Чем провинился перед вами этот ростовщик?

— Этот негодяй украл мой заклад! И какой заклад: сабля с рукоятью вишневого дерева, персидский клинок, яхонтовое оголовье, гарда с янтарными накладками и обрамлением из драконьего зуба! Хотя бес с ней, с гардой. Клинок — настоящий табан![96] Даже в Москве таких булатов не куют, а уж в других местах — и подавно. Я им толедские клинки на спор одним ударом сразу три срубал, и ни зазубрины не оставалось!

— Как же ты его лишился, князь?

— Лет пятнадцать тому проиграл здесь барону Ригеру осьмнадцать талеров сверх тех трех гривен, что имел с собой в мошне.

Пришлось этому кровопийце жидовскому кланяться. Взял двадцать талеров, упредил, чтобы залога моему никому не отдавал. Ибо коли и задержу с отдачей, все едино за клинком явлюсь и сверх оговоренного доплачу. И что ты думаешь? Всего на две недели с приездом припозднился — ан заклада моего уже и нет! Все, сказывает, срок ушел, заклад продан.

— Убить его за это мало!

— Это верно. Да здесь, в диких местах, русским сабли носить запрещено.

Токмо это его и спасло. Я привезенные десять гривен с горя опять чуть не все тогда проиграл, потом дрался с кем-то на алебардах, потом неф старый выиграл. Итальянцы такой корабль хитрый придумали, чтобы прямо с телег его грузить. Там стена в борту открывается, и прямо в трюм мостик получившийся идет. Насилу я этот неф потом по нашим протокам к имению, в озеро провел. В Верятах на нем плавал, смердов пугая, пристань большущую построил. А он, старая лоханка, возьми, да на будущий год и утони! Этот самый борт отвалился прям посередь озера, он водички черпнул, на бок завалился, да в минуту и потоп. Насилу людишки все попрыгать успели, да за всякий хлам плавучий похвататься. Ни един не утонул. Я же и вовсе в окно комнаты своей на корме выпрыгнул, а вслед за мной стол выплыл, дубовый. Верхом на нем к берегу и выгреб. Опосля уже сам суденышки покупал. Глупо, согласись, пристань отстроить, реки-протоки вычистить, а потом токмо лодку на озере иметь. Ныне уж семь судов разных на отхожий промысел по весне от моего причала в Верятах отходят.