Князь

Пожалуй, московские холопы в их неизменно цветастых атласных рубахах, с серьгами да кольцами, произвели бы тут впечатление безмерно богатых дворян, а ремесленники в кафтанах с вошвами, мехами и жемчужными побрякушками — королей и императоров. Без серебряной ложки на поясе ни один кожевенник в Туле или Рязани со двора не выйдет — а тут половина баб без серег и колечек разгуливали!

— А у ростовщика серебра-то хоть пара пудов наберется? — забеспокоился Зверев.

— Нет, конечно, — хмыкнул Друцкий. — Но талеров пятьсот быть должно всяко. А коли поднатужится, то и тысячу соберет.

— Ты здесь, княже? — появился из проулка Пахом. — В два часа пополудни купец ждать нас станет. Просил не задерживаться, ибо встреча у него днем в магистрате.

— Врет, — моментально отреагировал князь Друцкий. — Цену себе набивает. Но ко времени лучше успеть. Свидетели нам все же не нужны. Дурные тут места, безбожные. Покажешь серебро прилюдно — обязательно на татя уличного опосля наткнешься. Посему я вас с парой крепких холопов и провожу, и встречу.

На ушкуе из трюма подняли синюшного пленника, сняли с него ошейник, для поднятия сил дали съесть ломоть буженины, выпить кубок вина.

— Нет, как был мерзавец полудохлый из поруба, так и остался. Терентий, обрей его наголо сверху и снизу, иначе с волосами не управиться. И одежу всю его — за борт. В кладовке справные порты и рубаху подберите…

Юрий Семенович ушел в носовую каюту и вскоре вернулся с бархатным колетом — плотной курткой слева зеленого, справа синего цвета, с деревянными палочками, продеваемыми вместо пуговиц в шелковые петли, с пышными рукавами, имеющими продольные разрезы, сквозь которые проглядывала атласная подкладка.

— Вот, дитя ехидны, надевай. Поношен пурпуан, изрядно поношен. Но для Колываня серенького и такой сойдет.

После исчезновения путаных патл и грязной бороды синюшный и вправду стал походить на достойного ремесленника, а в пурпуане — и вовсе на небогатого дворянина, решившего принарядиться для дальней поездки.

— Пахом, — подманил к себе холопа князь и вручил боевой топорик. — Сунь за пояс. Коли стража спросит, плотником назовешься.

— Благодарю, княже, но я лучше кистень в рукав опущу.

— Бери, бери. Коли проследят, лишним не окажется.

— Я кистенем обойдусь, — отказался от оружия Андрей.

После напутствия дядюшки он решил натянуть кожаный поддоспешник и свою верную байдану. Кольчугу пришлось прятать под плотный суконный кафтан. Пахом ограничился толстой стеганкой, набитой конским волосом и прошитой проволокой. В итоге как раз поднятый из трюма тать и оказался из всех троих самым нарядным — двое спутников выглядели его унылыми слугами.