Князь

Достал третий, провел линию в стороне от предыдущих.

— Ну что, какая проба? — поинтересовался у хозяина Андрей.

Тот опять недовольно зыркнул глазами, достал, опять же из-за пазухи, короткий широкий нож, легонько тяпнул по уголку и рассмотрел разрез. Тяжело вздохнул:

— Золото… Просто золото, даже не кольца, не цепочка какая. Ну, куда оно в таком виде годится? Ювелирам отдать — так ведь каждому надобно доказывать, что не обманываю. Казна епископская не возьмет. Спрашивать станут: откель взял такое странное? Прознают, что с русскими торговал, могут и руку отрубить.

Хлопотное это дело — слитки обналичивать. За сорок процентов могу взяться.

— Мне до твоих рук дела нет, — спокойно возразил Зверев. — Русское золото чище любого епископа будет. А что у них на расистской почве тараканы в мозгах бегают — за то пусть они сами и доплачивают. Пять процентов я тебе дать могу, коли уж хлопоты такие, но и хватит.

— Меньше сорока тебе никто не возьмется дать, господин. Такова обычная цена в городе.

— М-м, понятно, — кивнул Андрей. — Давай, забирай его. Спросим у других барыг, что они думают.

— Сорок процентов, это всем известно, — забеспокоился хозяин.

 — Это везде по городу так. И не токмо в городе.

— Ничего, мы на корабле, — утешил его Зверев.

— Ладно, дабы от хождений лишних вас избавить… Тридцать пять.

— Сколько?

— Тридцать.

— Пойдем.

— Двадцать! — сломался ростовщик. — Одна пятая мне за трудности, вам триста талеров серебром, пятьдесят золотых динаров, десять дублонов и десять соверенов.

— По совести, больше пяти процентов платить нельзя, — остановился Зверев. — Но о совести тебе, конечно же, неведомо. Хорошо, пусть будет одна десятая.

— Я добавлю еще десять соверенов, — встал процентщик. — Таково мое последнее слово.

Это был хитрый ход. Просчитать, какова доля, предложенная хозяином в отношении серебра и монет разных государств, размера и веса, Андрей в уме не мог.

— Двадцать пять соверенов, — наугад потребовал он.

— Семнадцать, — почуяв слабину, чуть-чуть уступил ростовщик.

Зверев вздохнул, скривился и кивнул:

— По рукам. Пахом, доставай мешки.

Серебра по сделке путникам полагалось почти девять кило. Золотые монетки поместились в горсти, и Андрей пересыпал их себе в кошель.

Ростовщик, тоже довольный сделкой, прибрал слиток и спрятал в опустевший сундук, который тут же запер на ключ:

— Вы заходите, господа хорошие, коли в местах наших бывать доведется. Завсегда рад видеть буду.

— И тебе успехов, Мойша, — отступил Зверев. — Прощай.

На улице все трое оказались в плотном окружении холопов Друцкого.

— Как, получилось? — поинтересовался князь.

— Такое ощущение, что мы выгребли у него все деньги, что были в доме. В следующий раз надо выбирать менялу побогаче.