Князь

Многие моряки принимали его за маяк острова Эзель, правили левее и разбивались аккурат на месте нынешних причалов. Жители убивали тех, кто сопротивлялся, остальных продавали в рабство, а грузы, естественно, разграбляли. Но вот однажды ночью в эту сосну ударила молния. Несчастные дикари поняли, что боги гневаются на их кровавый промысел, и раскаялись.

— И потом местные жители стали ловить рыбу, жить честным трудом и молиться Богу, — закончил за князя Друцкого эту историю Зверев.

— Нет, потом пришли крестоносцы, вырезали всех жителей, а тех, кто ухитрился уцелеть, обратили из язычества в схизматичество, заставили пахать землю, ловить рыбу, содержать епископский замок и кормить епископа вместе со всей его челядью, — невозмутимо поправил Юрий Семенович.

 — Что до сосны, то она показывает, где удобнее выйти на дорогу к башне Хабермаса. Или к его замку? Или к башне?

Откуда у дядюшки столько сомнений, Андрей понял, когда увидел в полукилометре впереди это странное сооружение. В полусотне саженей от дороги, за мостом через речушку шириной с Окницу, стояла самая настоящая замковая башня: из крупных валунов, высотой с семиэтажный дом, с деревянными машикулями — боевыми балконами на высоте четвертого этажа для стрельбы вниз, под ноги, на случай, если атакующие прорвутся к стенам.

У башни не хватало одного: самого замка. Создавалось впечатление, что хозяин замахнулся на строительство монументальной твердыни. Но когда был построен угол замка — деньги кончились, и пришлось ограничиться тем, что уже есть.[99] Над зубцами башни развевался длинный стяг, дежурил караульный — и это наверняка означало, что хозяин находится дома.

— Генрих!

— Юрий!

Двери замка — или башни? — отворились задолго до того, как путники пересекли речушку, и навстречу князю Друцкому вышел с раскрытыми объятиями упитанный мужчина лет сорока в белых чулках, в длинном коричневом кафтане, подбитом горностаем — но с белоснежным и широким воротом «жабо», с бородкой, постриженной клинышком, и совершенно простоволосым.

И к тому же — не бритым налысо.

— Генрих!

— Юрий!

— Генрих!

— Юрий!

Они наконец обнялись, и хозяин повел гостей за собой.

— Как это славно, князь, как славно! А я уж совсем опечалился, что этот замечательный ужин мне придется вкушать в одиночестве.

И тут, словно кто под локоть меня толкнул: я выглядываю в окно — и кого я вижу!"

"— Ты увидел князя Андрея, владетеля имения Сакульского, мой друг. Совсем забыл тебе представить своего друга, княже, рыцаря Генриха фон Хабермаса, четвертого сына барона Ульриха Хабермаса, если не ошибаюсь.

— Мне очень приятно, князь, — остановившись на пороге, поклонился рыцарь и хлопнул в ладоши: — Торислав, прими слуг, накорми, уложи спать в теплом месте.