Князь

Пахом, разумеется, ожидал внизу, напротив служки, глядя ему в переносицу и ласково поглаживая остроконечный обух. За десять минут они добрались до лодки — и тут вдруг перед князем упали на колени люди Юрия Семеновича:

— Прости, княже, недоглядели!

— О чем?

— Холоп твой пропал, княже.

— Как пропал?

— Выбрались мы ноги маненько размять. Хватились — ан его и нет нигде. Этого, мальчонки. Косой который.

— Как он мог пропасть? — Зверев удивленно глянул на дядьку, тот пожал плечами:

— Не ведаю, чего в умишке косоглазом творится. Не иначе, помутилось что-то.

— Он что думает, мы тут за ним по всему городу бегать станем? Дурак косоглазый, ни языка не знает, ни места.

— Отчего же, пресветлый князь, — неожиданно вмешался торговец. — С русским языком его тут многие поймут.

— Ладно, сейчас не до того, — закончил Андрей дискуссию. — В шлюпку садитесь. Дела важнее.

С полчаса они добирались из города до рейда, еще часа полтора мистер Вильянди лазил по трюмам, палубам и даже мачтам каравеллы. Затем он о чем-то пообщался с Мэтью Ро, после чего англичанин развел руками:

— Он должен проверить, нет ли в сыскных грамотах запросов по поводу нашего корабля.

Он видит, что она взята с боя. Я клялся, что сам сидел в трюме, а вы — мои освободители и ныне честные владельцы, но он боится претензий от прежних хозяев. Если таковых нет, он готов подписать купчую прямо сегодня.

— Хорошо, пусть проверит, — согласился Андрей, и они все вместе опять забрались в лодку.

Спустя еще полчаса шлюп причалил к прежнему месту. Правда, теперь в проулке дежурил караул из шести пикинеров в кирасах и дворянина в кафтане, похожем на длинную венгерку с шелковыми стягивающими шнурами на груди и опоясанного ремнем с прямым полуторным мечом.

Рядом с ними крутился Васька.

— А вот и косой. — Пахом первым выбрался на набережную и притянул к себе лодку за пеньковый линь. — Где тебя носит, олух царя небесного?

Мальчишка попятился к дому, а когда на мостовую выбрался Андрей, внезапно выскочил вперед:

— Это он, он, он! Все это он, я знаю!

— Князь Сакульский? Я прошу сдать оружие и следовать за мной.

— В чем дело, боярин?

Васька шмыгнул за спины караульных, Пахом двинулся к нему, но трое пикинеров тут же опустили оружие, а еще трое подступили к лодке, чтобы не дать холопам вылезти из нее на берег и помочь князю.

Ситуация складывалась не самая приятная. Двое (те, кто в лодке, — не помощники) практически безоружных и бездоспешных людей против семерых, шестеро из которых в какой-никакой, а в броне. И потом, что будет, если они сейчас, прямо на улице, перебьют местный караул? Забудет про это Любек или организует погоню и истребление по полной программе? Зверев больше склонялся ко второму варианту — не забудут и не спустят.