Князь

Вернулась она только через час — но со слугой в ливрее и в парике:

— Его величество ждет вас, господа князья!

Король Кристиан принял гостей в обширной зале с пыльным полом, сбитым из неструганых досок, с окнами без створок, из мебели имевшей только трон на небольшом возвышении, за спинкой которого висел гобелен с вытканным рыцарским поединком, да незамысловатый комод, сиротливо прижавшийся к стене. Оно и понятно — строительство. Неуютно, но безопасно. Чужому сюда уж никак не забрести. Павел Первый, помнится, тоже в недостроенный замок поторопился переехать.

Также опасался покушений. Как вскоре выяснилось — правильно опасался.

Никаких придворных в зале не присутствовало: разговор предполагался о делах, о которых посторонним лучше было не слышать.

— Неужели это ты тот самый князь Андрей, урожденный Лисьин, о влиянии которого рассказывал мой вездесущий Ральф? — покачал головой король Дании. — Не слишком ли ты молод для какого-либо влияния?"

"Сам король выглядел лет на пятьдесят, на одутловатых щеках, подпираемых воротом-жабо, горел нездоровый румянец. Тело скрывалось под стеганым пурпуаном с пышными рукавами и такими пышными штанами до колен.

На груди холодно блестело сапфирами золотое колье в две ладони диаметром. Но голове косо сидел бархатный берет с белым гусиным пером.

— Князь Андрей дважды спасал новому государю жизнь во время покушений, — вступился за родственника Юрий Семенович. — Коли царь кому и верит без сомнений, то токмо ему.

— Да, такое не забывают, — согласился Кристиан. — Хорошо, я буду краток. Я хочу, князь, чтобы Русь оставила свои домогательства на рыбацкие и зверевые банки на заливе перед Невой.

Что ни месяц, жалобы о драках да членовредительстве до меня доходят. Ты, князь, должен позаботиться о том, чтобы рубежи наши восточные новгородскими ушкуйниками не тревожились и царь Московский на смуту, что у нас творится, не зарился, вниманием наши земли обходил. Так лучше сделай, чтобы он на востоке в войну большую ввязался и ему не до наших, балтийских, дел стало. Пока наши еретики супротив Римской церкви то тут, то там бунты поднимают, изрядно рубежи стран древних перемениться успеют. И лаптей русских нам тут не надобно. Пусть медведей в лесах ловит, а к нам не суется.

— Я тебе, что, слуга, ваше величество, чтобы приказы мне давать, как смерду закупному?! — с трудом сдерживая ярость, прошипел князь Сакульский. — Я тебе крест на верность целовал? Я тебе в службе клялся?

— Деньги ты от меня получил, расписку написал. Стало быть, службой мне теперь истинно обязан.

— Я расписку писал в том, что дружбу Руси с Данией беречь стану, вражды с нашей стороны не допущу.