Князь

— А, — почему-то обрадовался Воротынский. — Что теперь скажешь, друг мой?

— Скажу, особое внимание османы уделяют своим пушкам. В литье оных достигли они беспримерного искусства и при мне вкапывали возле пролива столь огромные тюфяки, что в стволе два человека укладывались спать и даже не теснились. Каменные ядра из них перелетят Босфор с берега на берег и уничтожат любой флот, что попытается войти в Эвксинское море. Османы обматывают свои ядра пенькой, чтобы те плотнее сидели в стволах, и стреляют изумительно точно.

— Каменные ядра — вчерашний день, — опять вступил в спор Андрей.

 — Чугунные ядра намного тяжелее, при том же размере летят дальше и причиняют больший урон.

— Османские стрелки используют свинец. Он еще тяжелее и дальше летит.

— А чугун прочнее! От него разрушения сильнее!

— Давайте выпьем за розмыслов! — перебил обоих, излишне подвыпивших, собеседников хозяин дома. — За тех, кто делает рати наши сильнее, а крепости врагов обращает в развалины.

— За розмыслов, — согласились оба.

— Иван Григорьевич не просто так за море плавал, — осушив кубок, пояснил Воротынский.

 — Он науки новые проведал: кто, где и как ныне воюет. И семи познаниями, надеюсь, поможет нам ворога бить крепко. Так, чтобы не поднялся.

— Кстати, Михаил Иванович, — Зверев моментально вспомнил про сидевший в памяти, как заноза, вопрос, — отчего Москва до сих пор Казань не воюет? Ведь грабежи татарские уже, почитай, больше ста лет длятся. И никто их пресечь не пытается.

— А кому это надо? — неожиданно расхохотался Воротынский. — Кто же станет резать курицу, что яйца золотые несет?

— Что я сказал смешного, князь?! — обиделся Андрей.

 — Объяснись!"

"— Не обижайся, друг мой, — погасил свой смех хозяин дома. — Ответь сперва, видел ли ты, чтобы новгородский, тверской али нижегородский посадник бояр московских за просто так шубами и конями одаривал? Нет? А казанцы дары отсыпают, да еще какие! Ныне Дума заместо Шиг-Алея решила на ханство Камай Хусаина посадить. Так первый мошну развязал, дабы на свою сторону знатных людей направить, и второй то же самое делает. Веришь, будто золото, что для татар из казны отсыпано, за Волгу уедет? Да нет же, здесь все до полтины останется! Царь казанцев покупает, а они — князей московских.

Каждый норовит на свою сторону перетянуть, дабы в Думе за них вступились. А теперь подумай, что будет, коли государь Казань к ногтю прижмет да наместника своего в ней поставит? Что? Откель тогда подарки, зачем? Что за польза мурзе или хану бояр к себе привлекать, коли все едино государь кого-то русского на воеводство пришлет? Конец воле казанской — конец и подаркам от татар в Москве.

Князь Сакульский нахмурился, переваривая услышанное.