Князь

Оная оказалась, разумеется, хлебным вином — но Андрей, уже знакомый с подобным подвохом, выпил слабенькую, пахнущую яблоками, водку не поморщившись и нахально закусил мягкими девичьими губами. Какова шутка — таков и ответ."

"Хозяин уже появился на крыльце, в шубе и с посохом, поклонился:

— Рад видеть тебя, князь Андрей Васильевич. Прошу в дом, к столу, преломить малый кусок, что Бог послал.

Вместе с хозяином «ломал хлеб» загорелый мужчина лет тридцати, подбородок которого носил следы долгой небритости, брови и ресницы выгорели до белизны. На нем не было ни шубы, ни ферязи — их заменяла короткая войлочная безрукавка; голову украшала фетровая феска с кисточкой на коротком шнурке, свободная рубаха была опоясана атласным кушаком и заправлена в пышные шаровары.

— Боярин Иван Григорьевич Выродков, — представил гостя князь, довольно ухмыльнулся, услышав изумленный выдох Андрея, и добавил: — Иван Григорьевич о прошлом лете в Царьград с купцами ушел, цельный год там путешествовал, ныне вернулся и, вижу, к прежней жизни привыкнуть никак не может. По разряду ему зимой на службу порубежную выходить. Интересно, как его поместное ополчение встретит?

— Нет боле Царьграда, Михайло Иванович, — поправил хозяина Выродков.

 — Османы его Истанбулом ныне нарекли.

— А это, друг мой, князь Андрей Васильевич Сакульский. Тот самый вюноша, о котором я сказывал. Он и оружие новое придумал, кое бердышом нарек. Многим оно по нраву пришлось, немало князей и бояр для холопов своих штуку эту отковать велели и ныне на службу с ними являются. Еще он гуляй-город придумал, коим немало поляков напугал, а уж в землю нашу уложил их — так просто не считано.

— Я назвал эти деревянные передвижные укрытия танками, — скромно поправил Зверев и потянулся к ломтям жирной ветчины: желудок промаслить, пока водка не вся всосалась.

— Таким смешным способом токмо в дикой и нищей Европе воевать можно, други мои, — самодовольно поведал боярин Выродков. — Европа воюет пешком, а потому даже столь простое препятствие, как гуляй-город, вами описанный, вынуждает их становиться в долгую осаду. Арабов же сими поделками не возьмешь. Араб воюет с седла, араб стремителен и ловок. Араб привык обходить, запутывать, появляться неведомо откуда и неизвестно когда.

Он обогнет ваши стены, он нанесет удар вам в спину, он обойдет вас по другим дорогам и захватит ваши веси, пока вы ждете его для битвы в ином конце земли.

— Важно не оружие, Иван Григорьевич, а то, как им пользоваться умеешь, — обиделся Зверев. — Коли в открытой и бескрайней степи я свой гуляй-город возле колодца поставлю — как твои арабы его обойдут? Полезут на стены, как миленькие. Под пули и на рогатины. А коли просто по холмикам их развезти — так только дурак на штурм полезет, это же понятно.