Князь

В просторном зале, с подпертым двумя десятками столбов потолком, сидели за столами дьячки. Если бы не черные рясы, все выглядело бы, словно дело происходит в восемнадцатом, девятнадцатом или середине двадцатого века: шелест бумаг, сосредоточенное пыхтение чиновников, скрип перьев, влажный запах чернил. А может, и за много веков до сего времени где-нибудь при дворе Аменхотепа писцы точно так же занимались своим ремеслом, поджав под себя ноги и завернувшись в однообразные, под стать своей деятельности, туники."

"Перед лестницей наверх Андрея попытались перехватить бдительные служки — но князь грозно рыкнул, пообещал подвесить на дыбу и отправить служить при крымском посольстве, потребовал вызвать дьяка Кошкина прямо сюда, дабы ног своих не утруждать — и простолюдины струхнули.

На втором этаже Зверева встретили уже боярские холопы — те хозяйского гостя знали и проводили в просторную, но аскетически скромную, без малейшего убранства, горницу начальника приказа. Здесь Андрею пришлось поскучать, любуясь на черные стены из потрескавшихся бревен и плотный пол, покрытый живописными бурыми пятнами. Полное впечатление, что каждого второго посетителя начинали пытать прямо здесь.

Иван Юрьевич явился только часа через полтора, запыхавшийся и разгоряченный. Ничего не говоря, откинул крышку одного из сундуков, достал медный кувшин, припал к горлышку. Утолив жажду, спросил:

— Простокваши желаешь?

Андрей отрицательно покачал головой, и дьяк спрятал кувшин на место, обошел тяжелый стол, сбитый из досок в ладонь толщиной, тяжело упал в кресло.

— Прости, друже, здесь тебя достойно принять не могу. Может, дома за побратимство выпьем, посидим в покое?

— Почему у царя до сих пор нет детей, боярин? — с места в лоб поинтересовался Зверев.

— Ну ты спросил, княже, — развел руками дьяк. — Бог не дал. Пока не дал. Но мы за то моли…

— Пахом не проболтался о том, что недавно у меня в княжестве случилось? — перебил его Андрей. — Мертвецы оживать начали.

— Свят, свят, — торопливо перекрестился боярин, заметно изменившись в лице.

— Управился я с сей бедой. Божьей помощью управился, — на всякий случай уточнил князь Сакульский. — Ныне на месте проклятом храм поставлен новый, ужо освящен.

Но колдун, некромант проклятый, убег. А нынешним летом видел я его на дворе князя Старицкого.

— Так-так, — задумчиво пригладил бороду глава Разбойного приказа.

— О том я думаю, что смысл покушаться на Иоанна есть лишь до тех пор, пока у него наследник не родился. А Анастасия, племянница твоя, все бесплодна и бесплодна. Уж не порча ли на нее наведена, Иван Юрьевич? На царицу, на семью, на дом царский.

— Серьезное обвинение, Андрей Васильевич, — распрямился в кресле дьяк.