Князь

Эй, а ты чего не встаешь? Мужики, поднимите ее — и в юрту, что с пологом. Смотрите, чтобы никто не остался! Не то через десять минут занесет. Сабли соберите и возле себя держите каждый. Вдруг вернутся?

— Постой, а где остальные, боярин? — наконец дошло до одного из крестьян.

— Князь, смерд, князь!

— А дети твои боярские где?"

"— Вот еще глупости! — не стал отвечать Зверев. — Да шевелитесь, не на пляже. Все в юрты, в юрты! Утром разберемся. Рядом с кем дрова есть — прихватывайте, и в юрты! Стой, парень! Ты и ты. Проколите дыры в оторванном пологе и на место привяжите.

Снимите на то пояса с татар. Все, до утра отогреемся — и домой.

Освобожденные невольники, постепенно приходя в себя, разминали затекшие руки, подбирали заготовленные разбойниками дрова, шли в юрты. Некоторые уже вытаскивали трупы. Трое или четверо охотников за рабами оказались всего лишь ранены — их с остервенением забили ногами и поленьями. Зверев не вмешивался. Он осторожно подобрал с пола ведьмину метлу, отнес ее за пределы стоянки, опустил в снег и слегка присыпал:

— Отдыхай, знак берегини, отдыхай. Спасибо тебе за помощь.

И тебе, добрый Стрибог, благодарствую. Аминь. — Он попятился на несколько шагов и с облегчением перекрестился: — Спи, колдовской амулет. Надеюсь, тебя никто не потревожит. Пока ты спишь, и погода отдыхает.

В юртах замерзшие люди развели такое пламя, что Зверев испугался — как бы крыши не полыхнули. Многие обнимались, целовались, находя друг друга живыми и невредимыми, соединяясь вновь. Некоторые жадно набрасывались на еду. Хотя проголодаться не могли — всего полдня в плену. Впрочем, татары, конечно, думали так же и никого не кормили.

Этим крестьянам повезло, от них призрак рабства отступил.

— А где остальные ратники, боярин? — поднялся навстречу пожилой мужик в исподних штанах и коротком тулупе из небрежно выделанной овчины. — За спасение наше тебе поклон низкий. Век Бога за вас всех молить будем… От всего общества благодарность.

Он поклонился в пояс, чиркнув рукой по земле, распрямился и опять закрутил головой:

— Остальные-то где? Нечто ты един сей подвиг сотворил?

— Ремесло у меня такое — саблей махать, — поправил пояс Андрей. — Я же тебя не спрашиваю, как ты один целое поле ухитряешься засеять?

— Так то поле.

Оно от меня мечом не отбивается.

— И не боярин я, а князь, князь Сакульский! Неужто не запомнить?

— Прости, княже, — опять свесился в поклоне мужик. — Не держи зла за сию обиду. Всем миром за тебя часовню поставим.

— Укладывайтесь лучше, утро вечера мудренее. — Зверев увидел у решетчатой стены, на ковре, свободное место и направился туда. — И смотрите, чтобы очаг не погас, а то околеете от холода. И юрту не спалите.