Князь

Когда последний оказался на улице, у Зверева совершенно окоченели ноги, затекла спина и потеряли чувствительность пальцы. Спасти их можно было двумя путями: на совесть пропариться или хорошенько напиться. Князь выбрал второй вариант — ему хотелось избавиться не только от холода в теле, но и от мыслей в голове. Трехкилограммовая белорыбица, четверть хлебного вина — и это желание удовлетворилось в полной мере.

Проснулся Андрей от женского голоса — ему почудилось, что приехала Людмила. Он вскочил, лихорадочно оделся, выскочил во двор — однако там бродила совершенно незнакомая купчиха, громко обсуждая с товаркой, как лучше готовить баранину.

Уж не одну тысячу лет люди эту покорную скотину кушают — а все с рецептом определиться не могут!

Наваждение пропало — а вот мысли о княгине Шаховской остались. Людмила, Людмила… Что же он в первую очередь к ней не побежал, почему от толпы так торопился избавиться? Не разорился бы он от лишних двух золотых, пусть бы еще денек-другой здесь посидели. Как теперь с ней встретиться? В Москву ему хода нет. Ее сюда вызвать? Но как, чтобы подозрений у холопов, теток и девок дворовых не вызвать? Чуть что не так сделаешь — обязательно мужу заложат.

Может, кто из слуг и предан хозяйке больше, чем хозяину — да как угадать, который? Эх, и сводня запропала. Догадается на постоялый двор заглянуть или нет?

Князь вернулся в дом, позавтракал, велел оседлать коня и отправился кататься. Так, без всякой цели — не все же в четырех стенах сидеть? Не так и часто он в последнее время жалел, что нет в домах ни телевизоров, ни компьютеров — но сейчас был как раз такой момент. Андрей мчался по улицам, а голова его, словно намагниченная, то и дело поворачивалась к Москве.

Не потому, что запретный плод сладок. Просто за этими неприступными стенами оставалась она. Любимая — и недоступная. Может, и хорошо, что он не успел подать о себе весточку? Будет думать, что он все еще в отъезде. Как найдется способ встретиться — тогда и узнает.

Стены оборвались, а вместе с ними — и улица, широким кольцом опоясывающая столицу. Андрей съехал на лед реки, натянул поводья, глядя в сторону Кремля. Там, под красными кирпичными стенами, крытыми тесовым навесом, шла драка.

То есть, конечно, не драка, а кулачный бой. В этом развлечении Зверев никогда не участвовал. Он слишком любил играть сталью — бердышом, саблей, рогатиной, кистенем или ножами, — с удовольствием стрелял из лука. Вот и не оставалось на тренировках времени для махания пустыми конечностями. Да и какая польза в бою от кулака? Однако большинство обитателей Руси думали иначе и во время зимнего безделья с удовольствием приходили помахать кулаками. Дрались стенка на стенку и парами, ради развлечения и «на интерес».