Князь

Иные думают, что обретают власть через страх. Это тоже мираж. Тот, кого ты запугиваешь, с радостью уничтожит тебя, едва получит такой шанс. Власть — это когда за тобой идут лишь по слову твоему, по призыву твоему, с верой в тебя. Не за страх, не за золото — ради тебя самого. Власть опьяняет, государь. Тогда, на площади, ты подчинил себе всех, кого я привел для своей защиты. Ты заворожил их, ты подчинил их всего лишь словом и видом своим, лишил воли и забрал себе их души. Они стали твоими. Они отдали бы тебе все, они повиновались бы любому приказу, они умерли бы за тебя, государь, скажи ты им всего лишь слово.

В тот миг ты был немножко Богом.

— Ты богохульствуешь, князь!

— Я знаю. Но согласись: так приятно чувствовать себя Богом…

— Ты действительно колдун! — торопливо перекрестился Иоанн и отступил в сторону. — Сгинь, сгинь, чур меня от соблазна!

— Подожди, государь. Коли уж такой разговор, то открою тебе одну тайну. В тебе есть сила, что сродни высшим. Дар великий и опасный. Запомни же: пока ты веришь в правоту свою, в силу свою, пока уверен в себе — и народ твой, и страна, править которой ты помазан, сильной, правильной и уверенной пребудет.

Ты перестанешь в себя верить — и страна рухнет. Не поддавайся слабости. Лучше искренне верить в мираж, нежели не верить ни во что. Верь — и ты победишь.

— Складно сказываешь, Андрей Васильевич, — кивнул юный царь, больше уже не похожий на испуганного мальчишку. — Но зело странен ты. Уж не знаю, что и лучше: на костре тебя спалить али в советники приблизить? Боюсь, и то и то опасно будет. Посему ступай. Положусь на Божью волю.

Князь Сакульский поклонился, вышел из шатра. Остановился, глядя на полог.

Юный царь горел истинной христианской верой и был слишком упорным, чтобы отступиться от Казанского ханства. Он умел слушать и следовать советам — а значит, у него хватит сил довести Божью волю до ее полного исполнения.

— Если через пять лет Казань станет частью Руси, Лютобор, то кто через тридцать лет пойдет воевать с ней с востока? Bpeт твое зеркало, все врет. Пора мне на Сешковскую гору мчаться, полнолуние уже скоро. Глядишь, что-нибудь в этот раз и получится…

* * *Ранним утром двадцать пятого марта русское войско, свернув лагерь, двинулось по крупянистому весеннему снегу обратно вверх по Волге.

Царь Иоанн отступил, не дойдя всего одного перехода до враждебной Казани — но это не было поражением.

Уже через два месяца с красного крыльца возле Грановитой палаты государь объявит царскую волю: воеводам и наместникам по своей воле народ боле не судить, а судить по новому судебнику, да не просто так, а в присутствии двух целовальников, что за честностью следить будут. Что давать взятки отныне запрещено и за них станут всех сурово карать.