Князь

Каждому! Ну кто тут сказывал, что дом боярина Кошкина — приют худородных? А? Ныне князья сами ко мне на поклон идут, крест на верность целуют! В тысячу избранную ужо и князь Василий Иванович Барбашин-Шуйский попросился, и Темрюк Айдаров, сиречь князь Черкасский. Князь Одоевский Никита Романович кланялся, князь Афанасий Иванович Вяземский тоже. И знакомец твой, Андрюша, кстати, тоже намедни заглянул. Боярин Выродков Иван Григорьевич, Михайло Воротынского дружок, что к османам из любопытства плавал. Помуну… Помяну…

— Вот, черт! — Перебивая хозяина, Зверев хлопнул кулаками по столу.

 — Опять князья?! И на кой ляд они нам в этой тысяче нужны?!

— Ты чего, Андрюша? — сморщил губы в бантик Иван Юрьевич. — Хо-о-оширошие ведь люди. Знатные.

— А я для чего тысячу эту задумал, боярин? Чтобы князей знатных в букет собирать? Я для того это все начинал, чтобы не по знатности, а по заслугам людей продвигать! Чтобы не тот, кто удачнее уродился, командовал, а тот, кто дело лучше знает, в ком отваги больше, сообразительности! И что теперь будет? Нечто князь Черкасский боярину простому подчиняться согласится? Или князь Барбашин-Шуйский голову перед Юрой Левиным склонит? Да будет опять то же местничество у нас, что и в прочей рати.

По три дня перед вражьим войском будем стоять да мерить, кто перед кем выше родом числится! Забыл, Иван Юрьевич, что уже не раз полки наши только потому шпана всякая била, что бояре места поделить не могли? Оршу вспомни, как ввиду поляков бояре разных полков о старшинстве не сговорились и в битву не стали вступать. Вспомни, как ляхи наших ратников поодиночке убивали, полк за полком, и никто за сотоварищей своих не вступился. [139] Кровью жестокой нас не раз война за то умывала, а вы опять за свое принимаетесь!

— Э-э, нет, Андрюша, — навалившись на подлокотник, покачал пальцем дьяк. — Я о том условии князя каждого упредил. Тысяча наша опричная, не земская, в тысяче нашей все равны. Каждый мне на условии том крест целовал и блюсти равенство до гроба своего клялся. Как в братчине русской: кто пива общего испил, тому пред прочими боярами родом и добром не кичиться!

— Это они сейчас такие хорошие, пока их через избранный полк к трону ближе подпускают, — не скрывая раздражения, мотнул головой Андрей.

 — А как до дела дойдет, враз кичливость со всех щелей полезет.

— Они же крест целовали, княже!

— Крест? — Зверев прикусил губу. — Крест, говоришь?.. Давай так поступим, Иван Юрьевич. Боярин Выродков — он ведь худородный? Ты вот что… Ты князей знатных в общую сотню сведи да старшим над ними боярина Ивана Григорьевича поставь. Вот и проверим. Коли примут — пусть верность государю делом доказывают. А кто возмутится — гони из избранной тысячи взашей.