Князь

— Я колдун, Люба, колдун. Странно удивляться таким пустякам. Кстати, мне сказали, что здесь у тебя есть компьютер с хорошей объемистой энциклопедией. Можно, я немного ею попользуюсь?

— Откуда ты знаешь, что такое энциклопедия?

— Я же колдун.

— А откуда ты знаешь, что такое компьютер?! Ты же доисторический колдун!

— Господи, Любушка, кто же не знает, что такое компьютер?

Андрей занес руки над пультом и… И не увидел ничего знакомого. Ни «клавы», ни мышки, ни трекбола, ни даже джойстика, не говоря уж о мониторе. Какие-то разноцветные шкалы, наклейки, надписи карандашом прямо на ровной панели, стрелки, кружочки… Зверев вздохнул и руки опустил:

— Так, я понял.

Клавиатура отмерла. Как же тогда компьютером управлять?

— Как обычно… — Космонавтка окинула его взглядом, усмехнулась: — Горби, загрузи нам полную энциклопедию.

— Выполняю, — ответил мужским голосом пульт.

— Почему «Горби»? — вздрогнул Андрей. — Странная кликуха. Где-то я ее уже слышал.

— Потому что «горби», — не поняла женщина. — Машина на горбатой схеме.

— На какой?

— Ты не знаешь? Первые вычислительные машины создавались на основе петли гистерезиса, описывающей поведение ферромагнетика в схемах управления в зависимости от уровня сигнала.

Это классическая схема. Но лет сто назад появилась схема на напряженных электронах, которые описываются рабочим графиком с коротким всплеском — горбом. И машины на напряженных электронах называются «горбатыми». «Горби». Я понятно объясняю?

— Конечно, — кивнул Зверев и провел рукой, изобразив в воздухе линию с одиночным всплеском.

— Ты знаешь, что такое математические графики? Ах да, я забыла.

 — Она откинулась в кресле. — Ты же колдун!

— Энциклопедия загружена, — прервал ее голос из пульта.

— Что же, попробуем, — почесал подбородок князь. — Горби, выдай информацию по Ивану Грозному!

— Какому именно? — Перед молодым человеком повисли два похожих на иконы портрета с надписями «Иоанн III Грозный (Васильевич)[145]», «Иоанн IV Грозный (Васильевич)».

— Оба не похожи, — хмыкнул Андрей. — Какой же тогда?

— А ты что, с ними знаком? Им же почти полторы тысячи лет!

— Конечно, знаком, Люба.

Я же колдун.

— Извини за глупый вопрос. — В голосе космонавтки появились ехидные нотки. — Вырвалось.

— Мой, мой, мой… Мой — более поздний.

— Просто ткни в него пальцем, колдун.

— Ага…

От прикосновения изображение Ивана Четвертого рассыпалось, расслоилось на добрых полторы сотни пластинок с фотографиями, картинами, гравюрами и даже бегающими фигурками. Наверное, кинохроникой. Но на первом плане был обычный печатный текст. Андрей наклонился вперед, интересуясь датами жизни.