Князь

Сейчас, почти в упор, промахнуться было невозможно. Андрей совершенно точно увидел, как от его попаданий отвалились в седлах два ливонца и полетела с копыт лошадь со всадником.

Пятьдесят метров.

— Дорогу! — взревел князь и начал разгон. Зверев рванул повод, уступая место атакующим союзникам, отъехал и спрятал лук, аккуратно закрыв крышку: снег попадет — лак потемнеет, тетива отмокнет, дерево загниет. Затем он перехватил в руку рогатину.

На дороге послышался грохот столкновения, треск ломающихся копий, крики боли, конское ржание.

— Сын, ты где? — услышал из-за дороги голос боярина Андрей. — Тьма какая, скоро носа своего не увидим.

— Атакуем, отец? — ощущая в животе знакомый холодок, с надеждой спросил Зверев.

— За мной! Ко мне, холопы! Видите меня?

— Здесь! Здесь мы, боярин!

Люди больше напоминали тени — ночь наступала уж очень стремительно. Но на дороге слышался звон мечей, там продолжалась сеча. И Андрей вместе со всеми ринулся туда, обходя гущу рубки по широкой дуге — чтобы разогнаться и ударить ливонцам в бок.

— Ура! Ур-ра-а-а!!! — грозно взвыли русские во всю глотку, опуская рогатины.

— По-оберегись! — добавил от себя Зверев, различая впереди всадника в кирасе и шлеме, похожем на перевернутое ведро.

Тот повернул навстречу, выдернул из земли чье-то копье, вскинул на Андрея. Всего десять шагов! Зверев, прикидывая, что разойдутся правыми боками, попытался перебросить шит, закрывая хотя бы шею коня и метясь крестоносцу в солнечное сплетение. И опять вперед успел высунуться Пахом — копье рыцаря скользнуло по его щиту, подлетело вверх, а рогатина новика ударила в железный живот, вошла на глубину наконечника. Андрей ощутил в руке рывок, бросил засевшее оружие и выхватил саблю, готовый к новым стычкам. Рядом пристроился Белый.

— Ты вместо меня воевать намерен, Пахом? — зло поинтересовался Андрей.

— Для того и приставлен, — спокойно ответил дядька. — Своих сыновей родишь — поймешь. Иногда легче самому сгинуть, чем малого раненым увидеть.

— Ты же мне не отец!

— Я тебя с младых ногтей вырастил. Да отцом кровным приставлен. Как помру, новик, тогда токмо и отстану.

— Где ливонцы? — в ответ рубанул саблей воздух Андрей. — Мы для чего сюда мчались?

— Ты ли это, Иван Крошинский, тать ночной? — спросили откуда-то из темноты. — Разбоем тайным прославиться возжелал?"

"— Кто бы о разбое говорил, крестоносец! Забыл, сколько золота за мальчишку безыскусного получить хотел? Ростовщик последний, и тот до такой цены не додумается, совесть задавит. Менялой тебе в лавке сидеть, а не о чести говорить, крестоносец.

— Что ж на честный бой не вызвал, князь, коли мечом дело решить хотел?

— Не верю в честь твою, кавалер Карл. Довериться на землях твоих не могу. Ростовщик ты.