Князь

— Что значит «завсегда ходили»? — не понял князь.

— Ну в походы великокняжеские супротив басурман. Рабов от доли смертной освобождать, нехристей бить и пугать, дабы Русь не трогали. Полки завсегда двумя рукавами шли. Половина по Волге, половина тут, по лесам. Аккурат по этой дороге. Под Казанью сходились да осаду делали. С Василий Ярославичем мы через лес два раза ходили да по реке единожды. Ну и с тобой, Андрей Васильевич, тоже по Волге раз прогулялись.

— Вот оно что…

Само собой, жить на дороге, по которой регулярно таскаются многотысячные враждебные полки, никому не хотелось.

Такое только в хорошей, прочной крепости возможно. Но ближайшая крепость отсюда — это Казань.

— Пахом, до столицы татарской еще далеко?

— Дней семь-восемь, коли не задержимся.

— Верст двести? — прикинул на глазок князь.

— Где-то так.

— Странно, что дорога никак не прикрыта. А ну мы на них неожиданно нападем? Война начнется?

— Вестимо, есть дозоры ханские у дороги. Токмо они тоже понапрасну не кажутся. Коли порубежники наши за кем погонятся, они ведь смотреть не станут, дикий ты татарин али ханский.

Всех посекут. Дозорам воевать ни к чему. Им заметить токмо надобно да весточку прислать. Весть же не токмо гонец, но и простой голубь донести может. Ну а что до мыта подорожного, так купцы по дорогам не ползают, они по воде плывут. Там серебро с людей торговых и сбирают. Ан и то не здесь — возле Казани. Опять же, кто летом воюет? Рек округ тьма, мостов не настроишься, дороги узкие, по жаре броня тяжела, припасы тухнут, людей лихоманка косит. То ли дело зимой. Все реки в дороги ровные превращаются, убоину хоть свежую, хоть соленую без опаски возить можно, в доспехах тепло и удобно, моры не случаются. Не, летом татарам и вовсе нечего бояться.

— Нечего, говоришь, бояться? Это хорошо. Удобно. До Волги отсюда далеко?

— Мыслю, верст десять получится… Обмануть боюсь, княже. Кто же их тут мерил, версты сии?

— А до Казани еще семь дней пути? Ладно, подождем.

Еще шесть суток отряд двигался походным маршем куда-то в направлении юго-востока, так и не встретив на своем пути никого из местных жителей. И только на седьмое утро шедший первым князь Сакульский неожиданно для всех отвернул влево на нехоженую дорогу, что заросла подорожником и ромашкой, но все еще угадывалась по просеке в лесном массиве.

— Ты куда, княже? — окликнул его боярин.

— Коли видна, значит пользуются, Иван Григорьевич, — отозвался Зверев. — Поехали, я на Волгу глянуть хочу.

— Да тут до нее, может статься, верст сорок!

— Значит, к вечеру выйдем.

— Этак до Казани еще седмицу добираться придется, — недовольно буркнул Выродков, поворачивая следом.