Князь

Похоже, это была обыкновенная форель.

— Два алтына за все, — полез в кошелек князь.

— Благодарствую, милостивец! — обрадовался туземец. — Покорно благодарю!

По поляне прокатился вздох облегчения. Мужчины перестали сжимать рукояти ножей, бросили весла, женщины наконец-то отпустили детей, позволив им разбежаться в стороны.

— Привал! — скомандовал Андрей. — Поешьте горячего, ребята. Отвыкли от свежего в походе. Разбирайте все.

— Примите коней у дорогих гостей! — замахал руками мужик. — Ерш, Копыто, Юра, Виговей, не стойте. Примите, напоите, отведите на траву! Боярин, а с собой взять не хочешь? Судаки у нас есть, белорыбица, язи копченые.

Соленые тоже есть. Вяленой рыбы продадим, коли в дальнюю дорогу собрались.

— Пожалуй, что и возьму, — пожал плечами Зверев. — Сумки чересседельные опустели изрядно, а дворов постоялых тут не видно.

— Это верно, — суетливо согласился мужик. — Не строят. Мало у нас путников. Все больше сотни да полусотни. Кто с добычей, кто с саванами едет…

— В Казань мы собирались, — пояснил Андрей, двинувшись к берегу Волги. — Да побоялся я, что заблудились. Свернул. Тут вдоль берега проехать можно?

— Можно, но недалече.

Верст двадцать. А там в Аниш упретесь. Широкий он, не перебраться. Здесь не перебраться. А коли дорогой скакать, она к броду выведет.

— А коли переправиться, тогда берегом до Казани дойдем?

— Нет, не дойдете. В десяти верстах за Анишем Свияга в Волгу впадает. Широкая река. Зело широкая. Не перейдете. Правда, от нее до Казани всего двадцать верст останется, и более никаких рек. Так, ручейки малые. Но места, сказывают, там нехорошие. Проклятые…

— Коли проклятые, не пойдем, — легко согласился Андрей.

 — А до Аниша прогуляемся. Скучно назад по той же дороге идти. От его устья на дорогу вернуться можно?

— А как же! Там дорога не в пример нашей, ухоженная. Стойбище у хана Гиляз-бека там недалече. У него полтораста сабель завсегда под рукой, ему бояться нечего.

— Вот и славно, — пряча улыбку, покачал головой Зверев: без всякой задней мысли черемис рассказал ему столько, что за одну информацию мог истребовать больше, чем взял за свою рыбу. — Выбери мне форель… то есть пеструху повкуснее. Тоже подкрепиться хочу.

Обитатели деревни окончательно успокоились.

И если мужики тут же занялись делом: понесли с берега уже рассортированный улов, чтобы поместить его в коптильную яму, полезли в погреб за рыбой, приготовленной накануне, — гостям богатеньким продать, — занялись заготовкой дров, то женщины уже минут через десять оказались принаряженными, как на праздник. Все они без исключения носили штаны, что не мешало им иметь еще и платья с коротким подолом: у всех только белые, но с коричневыми, красными, синими клетчатыми рукавами и нагрудниками.