Князь

Оттуда навстречу побежали какие-то грязные лохматые существа: босые, сгорбленные, завернутые в мешковину и рогожу, стали принимать поводья. Кому-то за нерадивость тут же досталось плетью, еще кто-то взвыл от неожиданного пинка. Послышался смех.

— Привал! — скомандовал князь, спешился, отпустил подпругу, оглянулся. Негромко сказал — так, чтобы слышали только стоявшие рядом Пахом и Илья: — Передайте всем, чтобы не расслаблялись. И бердыши под рукой держали.

К нему подбежал мальчишка лет восьми, одетый в непонятное рванье, со шрамом поперек лица и вытекшим глазом, взял повод и вдруг торопливо зашептал:

— Выкупи меня, боярин, выкупи.

Ты же русский? Выкупи! Спаси, Христа ради, выкупи… — Из единственного глаза выкатилась слеза. Мальчишка заторопился, схватил поводья у Пахома, у Изольда, Ильи, повел скакунов куда-то вправо. Наверное, к реке.

— Шевелись, свиное отродье! — походя хлестнул его поперек спины один из татар. Раб вздрогнул, втянул голову и перешел на бег.

— Проклятие… — Андрей отвернулся. — Пахом, пусть наши все вместе кучкуются. Человек по десять, не меньше. Разговаривать, шутить с местными можно, но оружие не отдавать.

И по одному от костров не отходить, как бы и куда ни звали. Пройдись, предупреди всех. Только тихонько.

Опять послышался жалобный скулеж: возле лошади со стертой спиной татарин палкой лупил раба. Несчастный вздрагивал, поворачивался боком, пытаясь спрятать уже посиневшие от кровоподтеков места, но закрываться от ударов или кричать не смел.

— Чего вылупились? — отвернувшись, зло бросил холопам Андрей. — Если бы вы так лошадь оседлали, что она спину до мяса стерла, я бы вас тоже запорол. Сумки в одно место сложите, чтобы не мешались.

Откуда-то со стороны прибежали еще рабы — такие же жалкие и зашуганные, — быстро свалили в каменные очаги по охапке дров, убежали. Один остался, начал высекать огонь. Из сарая четыре женщины вынесли два большущих, ведер на десять, котла, водрузили на каменные опоры. Три других костра, видимо, предназначались для того, чтобы жарить на вертелах мясо. Рабыни вернулись к сараю, вскоре вышли с коромыслами и бадейками. Одна схлопотала по лицу плетью, и все четыре тоже перешли на бег.

Татары поглядывали на гостей искоса, сближаться не торопились.

Холопы тоже к ним здороваться через площадь не спешили.

«Это хорошо, — мысленно отметил Зверев. — Если не будет разговоров, то и драки, наверно, не случится».

И уже вслух он особо предупредил:

— На провокации не ведитесь, на оскорбления не реагируйте. Терпите все, завтра уйдем. В общем, проявите толерантность.

— Чего? — не понял приказ Изольд.

— Передай, чтобы перетерпели все. Мы должны уйти живыми. Мы не погибать за честь свою пришли. У нас другое поручение. Так что не поддавайтесь.