Князь Путивльский. Том 2

"

"Справа от хана Бату сидели Орду и Субэдэй, а слева — Байдар, у которого красный шелковый халат с золотыми драконами подпоясан широким ремнем из золота и эмалей с христианскими сюжетами. Не думаю, что Байдар стал христианином, скорее, просто нацепил на себя понравившуюся вещь. Остальные не были Чингизидами, являлись командирами разных подразделений. В частности, справа от Байдара сидел цзинец (дальше буду называть цзиньцев китайцами) по имени Лю Пэй. Он был начальником интендантской службы армии. Поскольку командиров интендантских отрядов называли черби, я величал Лю Пэя Главным Черби. В его обязанности входило снабжение армии оружием, провиантом, фуражом, снаряжением и, самое главное, распределение добычи. Хан Бату получал пятую часть, столько же командир тумена, а остальное делилось между воинами согласно рангу. Монголам оперировать большими цифрами было не по плечу. Большинство из них, даже некоторые Чингизиды, не умели ни считать, ни читать, ни даже имя свое написать. Документы заверяли печатями, изготовленными китайцами. Поскольку считать я умел лучше Главного Черби, моя доля добычи была такая же, как у тысяцкого из гвардии, то есть, на ступень выше, чем у обычных. Правда, началось это не сразу. Во время Крымского похода моей тысяче давали вечером меньше скота на убой, чем другим. Оно и понятно, потому что мы были новенькими. Берке подсказал мне, к кому надо обратиться, чтобы устранить недоразумение. Я долго не мог поймать Лю Пэя, а когда это наконец-то случилось, он заявил, что сам приходил ко мне, но не застал.

— Один человек послал Конфуцию подарок. Конфуций не хотел встречаться с этим человеком, поэтому узнал, когда его не будет дома, и зашел поблагодарить за подарок, — мило улыбаясь, рассказал я Главному Черби на китайском.

— Ты — конфуцианец?! — удивился Лю Пэй.

— Нет, — ответил я, — но уважаю мудрых людей не зависимо от их веры и национальности.

С тех пор он начал уважать меня, не зависимо от моей веры и национальности. Берке даже посмеивался, что Главный Черби стал относится ко мне лучше, чем к нему, и почти также хорошо, как Бату.

После обмена приветствиями, хан Бату показал мне на место между Байдаром и интендантом. В эту эпоху место за столом не бывает случайным. Впрочем, в другие эпохи тоже, особенно среди богатых или знатных. Значит, меня считают родственником. Благодаря браку моих сыновей с дочерьми Берке, я принят в линьяж Чингизидов.

— Сколько ты привел воинов? — спросил хан.

— Тысячу, — ответил я. — Чтобы мне не добавили чужих. Предпочитаю командовать людьми, которых я знаю.

— Тебе не повезло! Все равно будешь командовать незнакомыми, — произнес, улыбаясь, Бату. — Теперь ты будешь командиром тумена.