Князь Путивльский. Том 2

Арбалетчики на нефе были намного лучше, чем на ромейских и даже венецианских судах. Поскольку неф и шхуна были примерно одинаковой высоты, перестрелка на арбалетах завязалась нешуточная. На нашей стороне было численное превосходство, на их — нежелание погибнуть или попасть рабом на галеры. Я не досчитался семерых дружинников убитыми и полтора десятка ранеными. Жертв могло быть и больше, если бы мы не зацепились за неф «вороном». Как только арбалетчики поняли, что мы сейчас пойдем на абордаж, их как ветром сдуло с палубы. Наверное, решили, что лучше быть живым рабом, чем мертвым героем. Обычно проигрывает тот, кто больше боится смерти.

Мои арбалетчики тоже поработали неплохо. На главной палубе нефа и фор— и ахтеркастелях лежало с десяток убитых. Среди них и хозяин нефа — дородный мужчина с волнистыми густыми волосами, напоминающими львиную гриву. Арбалетный болт попал ему в левую щеку и вылез позади правого уха. Волосы вокруг раны пропитались кровью. Натекло немало и на палубу, выпачкав белую льняную рубаху генуэзца, чистую и немятую. В эту эпоху еще не одевались перед боем в чистое. Наверное, судовладелец по жизни был чистюлей. Напомнил он мне однокурсника по мореходке, который не только сам был чистюлей, но и требовал того же от своих дам. Придя на свидание, он первым делом поднимал подол платья и проверял, в чистых ли трусах пришла его дама? Самое смешное, что дамы не обижались. Если бы он просто так поднял подол, получил бы по морде, а проверка — это святое, особенно, если трусы чистые и красивые и замуж невтерпеж.

Трюм нефа был забит ремесленными товарами. Чего не отнимешь у итальянцев — умеют они делать красивые вещи. Видимо, идет это еще со времен Римской империи. По крайней мере, в шестом веке товары с Апеннинского полуострова ценились выше, чем произведенные в Мезии и даже в Константинополе. Разве что сирийские в то время были не хуже, особенно оружие и доспехи. В тринадцатом веке сирийцы перестали делать хорошее оружие и доспехи, зато научились производить красивые ткани, ковры, стеклянную посуду, мыло — перепрофилировались на мирную жизнь.

В двух сундуках, стоявших в капитанской каюте, было всего с полфунта золота и около двух серебра, зато много одежды. В одном сундуке — чистая, в другом — почти чистая. Второй был заполнен больше. Экипаж чистоплотностью не страдал, одежды имел по минимуму, в своих сундуках и корзинах вез товары на продажу. Всё это мы конфисковали."

"Я оставил на нефе призовую команду, пообещав генуэзским матросам и арбалетчикам, что в порту отпущу их на все четыре стороны. Чем скорее доберемся до Созополя, тем раньше станут свободными.