Князь Путивльский. Том 2

Я впервые увидел еще у кого-то такую же. Одежда и обувь на девушке были дорогие, но не новые. Судя по всему, раньше принадлежали царице Марии. Юлия понравилась мне с первого взгляда. Довольно изголодавшегося. Увидел ее, когда возвращалась из загородного монастыря, куда ездила вместе с царской семьей. Царица Мария заметила, что девушка понравилась мне, и что-то сказала ей. Юлия покраснела и потупилась, но искоса посмотрела на меня.

На следующий день Иван Асень как бы между прочим сказал:

— У моей жены служит красивая девица Юлия. Не возьмешь ее?

Царь Иван, не смотря на повышенную религиозность, сам был не прочь сходить налево. У него имелось несколько внебрачных детей. Иван Асень заботился о них. Внебрачную дочь Анну женил на Мануиле, деспоте Фессалоник, брате Феодора Ангела, деспота Эпирского и своего союзника.

— Возьму, — не стал я ломаться.

Вечером она пришла ко мне в комнату застелить постель. Жил я на втором этаже по соседству с царем. Это была коморка метра три на два, с завешенной плотной темно-коричневой материей входом и без окон. В ней стояла широкая кровать, занимавшая две трети помещения, сундук для одежды и табуретка с круглой дыркой в центре, под которой находился накрытый крышкой, толстостенный, высокий и широкогорлый — не промахнешься — глиняный кувшин. Утром служанка приносила и ставила на табуретку медный таз с водой для умывания и забирала кувшин, обязательно заглянув в него. То ли проверяла, отличается ли княжеское говно от крестьянского, то ли ленилась понапрасну опорожнять кувшин, то ли воду экономила. На сундуке стоял бронзовый подсвечник наподобие тех, что в кабинете царя, только меньшего размера. Три восковые свечи ярко освещали коморку. Юлия была без обруча на голове и в новой белой льняной рубахе с розовой каймой. От девушки исходил ее слышный запах розы. Наклонившись, из-за чего тонкая материя натянулась на попке, Юлия долго возилась с одеялом из куньих шкурок. Не думаю, что у нее есть сексуальный опыт. Скорее, инстинктивно знает, как завести мужчину.

Расстелив постель, спросила тихо:

— Мне остаться?

— Если ты этого хочешь, — выдавили хрипло остатки воспитания, приобретенного в двадцатом веке, хотя тело недвусмысленно голосовало «за».

Она была не против. Иначе бы не пришла. Послужив царице и вкусив «красивой» жизни, явно не хотела становиться женой обычного дружинника. Юлия опять повернулась ко мне спиной и медленно сняла через голову рубаху. Тело было белое, без изъянов, с двумя ямочками над округлыми ягодицами. Девушка двумя руками убрала волосы с лица на спину, наклонилась, приподнимая край одеяла. Между немного раздвинутыми, белыми бедрами мелькнула черная шерстка.