Кочевая кровь

Теперь вспомним мои предыдущие слова: выплеснув остатки энергии, старуха Зульмат обрекла себя на скорую гибель. Я общался с ней сегодня. Ей осталось жить совсем ничего, у нее иссякла вся жизненная энергия. Фактически она – живой труп, который взбадривает себя порошком из грибов и отваром опийного мака.

– А как насчет огненного порошка? – спросил я, вспомнив старушку Зульмат в тамбуре.

– Огненный клубок – это периферийный раздражитель. Меркушин пребывает в состоянии биоэнергетического счастья, он уже испытал апофеоз любви. Это состояние надо закрепить. Старуха обсыпает вас порошком, происходит яркая вспышка, за ней следуют вопли, крики, стрельба.

Наступает хаос. А что же делает Меркушин? Он улыбается Айгюль и блаженствует. На подсознательном уровне Айгюль для Меркушина – это мир спокойствия и блаженства. Он начинает на уровне биотоков чувствовать, что пока он и Айгюль вместе, ему никакие беды не страшны. Теперь мой главный вопрос: зачем и ради чего старуха жертвует своей жизнью? Если бы Меркушин был носителем государственных секретов, а старуха агентом иностранной разведки, то ситуация была бы понятной. Меркушин влюбляется в Айгюль, и ему ставят условие: либо он остается с любимой, либо навсегда будет лишен возможности видеть ее. Обычно после такого ультиматума носители государственных секретов или стреляются, если дорожат своей честью, или с легкостью предают своих товарищей и государство.

– Вербовать Меркушина через влюбленность – это полная чушь! – воскликнул Малышев. – Ему просто нечего разглашать. Сколько у него агентов на связи?

– Агентов у него два, – ответил Васильев, – но стоит ли огород городить ради ничтожнейшего результата? Не может кочевников интересовать состояние борьбы с преступностью в пункте их временного пребывания.

Зачем им это, да еще ценой жизни единственного угасающего контактера?

– А пистолет? – не подумав, спросил я.

– А если танк взять? – раздраженно спросил Малышев. – Знаешь, как танк выглядит? У него пушка есть, пулеметы. Залезь-ка в танк и попробуй стрельнуть из пушки, я посмотрю, что у тебя получится.

– При чем здесь танк? – не понял я.

– Никто из маагутов в армии или милиции не служил. Откуда им, полудиким кочевникам, знать, как из пистолета стрелять? Или ты скажешь, что палить из ПМ ума много не надо? Из танка тоже просто стрелять.

Только куда попадешь?

– Николай Алексеевич совершенно правильно говорит, – поддержал его Васильев. – Зачем кочевникам пистолет с ограниченным числом патронов, если у них никогда огнестрельного оружия не было? Вспомни обыск у них в таборе – мы даже ни одного охотничьего ружья не нашли. Не станут маагуты ради пистолета такую кашу заваривать.

– Тогда кто убил барона? – с вызовом спросил я.