Кочевая кровь

Ты лично при капитализме что будешь делать? Закон божий вместо научного атеизма преподавать?

– Не утрируй, – вяло отмахнулся Владимир Павлович.

– Капитализм, как сказал Маркс, это мракобесие замшелого клерикализма. Вспомни царскую Россию, там что в школах крестьянским детям преподавали?

Я заулыбался. Хозяйка недовольно посмотрела на меня.

– Я не юродствую, Конституция Карловна, – оправдывая свое поведение, сказал я. – Мне тут пришло на ум, что если мы не строим коммунизм, то надо гимн СССР переделывать. Там же есть строка «Партия Ленина, сила народная, нас к торжеству коммунизма ведет».

– Раньше в гимне были другие слова: «Партия Ленина, партия Сталина», а не какая-то эфемерная «сила народная», – отозвалась хозяйка. – Что такое – некая «сила народная»? Этого никто не знает. Раньше, при Сталине, был четко выверенный курс, но пришел реформатор Хрущев и навел смуту: гимн изменил, Сталина из него выбросил и зачем-то обозначил сроки построения коммунизма. Он, Хрущев, предтеча Горбачева, такой же горлопан и пустобрех. Но Хрущев не покушался на основы нашего строя, а этот комбайнер посмел. Он бы вспомнил историю, к чему ведет рост религиозного самосознания.

Как только в наших городах зазвонят церковные колокола, так на смену советской дружбе народов придет религиозная нетерпимость и начнутся межнациональные войны. Для Советского Союза воинствующий клерикализм – это путь к гражданской войне.

Конституция Карловна, никого не приглашая, налила себе рюмку коньяка, выпила, зажевала крохотным бутербродиком с красной рыбой.

– Андрей, – прожевав, сказала она, – ты всегда смотрел не в ту сторону. Скажи мне, сейчас ты доволен переменами в обществе?

– А какие, собственно говоря, перемены наступили? Ввели «сухой закон»? Я никогда не был трезвенником и не могу приветствовать попрание права человека выпить стопку водки после тяжелого трудового дня.

В остальном я перемен в обществе не вижу. У нас в области все тузы сидят на своих местах, с высоких трибун те же речи говорят."

"– Они еще не поняли, что произошло. Все привыкли, как ты, относиться к материалам съезда как к пустой формальности. Собрались делегаты в Кремле, помахали мандатами и разъехались. Ничего подобного! Эра спокойствия и благополучия закончилась, на пороге – смута, невиданная со времен Гражданской войны.

Я разлил остатки коньяка, следуя примеру хозяйки, никого не приглашая, выпил. Закусил. Владимир Павлович, поколебавшись, последовал моему примеру.

– Андрей, – вновь вспомнила обо мне Конституция Карловна, – как ты лично видишь, что нас ожидает? Мне интересен твой свежий взгляд.

– Я могу судить только о двух институтах общества: профсоюзах и комсомоле. В партийные дела я никогда не лез и давать оценки внутрипартийной жизни не могу.