Кодекс Крови. Книга II (СИ)

Света приложила указательный палец к губам, призывая Марию к молчанию. Всхлип повторился. Светлана побежала к ближайшему подворью. Деревянная кованая калитка была распахнута настежь. Вся утварь разломана, дверь в дом снята с петель, а внутри всё перевёрнуто вверх дном. Светлана замерла, вслушиваясь в тишину.

— Здесь есть кто-нибудь? Я — Светлана Подорожникова, я — лекарь! Клянусь, что не причиню вам вреда!

Под половицами тихонько заскреблись, а спустя несколько секунд дощечка приподнялась, и оттуда выглянуло чумазое личико девочки, уже виденной Светой ранее на Валааме.

— Тётя, это вы? А дядя с вами? Он обесял нас спасти! Мы уходили на остлов, как плослый лас. Нас пелехватили злые люди, комалов убили. Мне деда велел сплятаться и здать помоси. А вас всё нет и нет!

Света смотрела на девочку и понимала, что самое страшное в Малых Трясинках уже произошло.

— Так, малышка, как тебя зовут? — принцесса опустилась на колени и стала снимать половицы, чтобы вынуть из подпола девчушку.

— Маса, — смущённо пролепетала та.

— И меня Маша, — как можно более дружелюбно проговорила принцесса, — барон немного задержался, но послал нас на помощь. Пойдём, покажешь, куда злые дяди согнали всех деревенских?

Малышка кивнула и протянула ручки к Марии, вскарабкавшись по той и обняв за шею, как обезьянка.

— Маш, мы ничего не сможем сделать одни против отряда наёмников, — обеспокоилась лекарка решительным настроем подруги, — нам нужно в школу, сообщить инструкторам.

— Нет, Светочка, — возразила принцесса, — даже с учётом того, что деревенские — люди Комарина, они все — наши имперские граждане. И если уж я обвешана цацками по самое не балуй, то пусть хоть раз они послужат гражданам империи, а не только нашей семье.

Мария загваздала руки в грязи и пыли и растёрла всё это по лицу. Затем проделала то же самое с подругой.

— Можешь, конечно, отправиться в эту свою школу, но я себе не прощу, если не попробую вмешаться.

* * *

Малышка вела себя тихо, как мышка, на ухо нашёптывая принцессе, как незаметнее добраться к берегу Ладожского озера. Картина, представшая их взглядам, пробирала до дрожи. Берег был усеян трупами мужчин. Ручейки крови стекали к воде, окрашивая её в бурый цвет.

Света в процессе обучения повидала всякого, не раз вскрывала трупы, но сейчас её стошнило от увиденного. Бессмысленная и беспощадная жестокость. Даже не звериная, а именно человеческая. Звери так себя не ведут с себе подобными.

Вспоротые животы, вырванные метры кишок, гроздьями развешенные на кустах, жарящиеся на кострах внутренние органы: печень, сердце, лёгкие… И кровь, кровь, кровь, кровь! Всюду были литры крови, какие-то знаки, вырезанные на лицах и телах жертв, рисунки на земле и даже на лицах извергов.