\

Я и сам, честно говоря, попытался представить, как Наташкин отец, лежа на кровати, крутит педали, которые подают в хлев жратву скотине. Вышла удивительная херня, а не фантазия.

— Да возле Вашей. Какой же еще? Не к соседям же подводить. Да и не согласятся они. А так…Представьте. Проснулись утром. Покрутили педаль для куриц, затем для коровы, далее для всех остальных, и вставать не надо. Можно дальше спать.

Федька совершенно невозмутимо, с абсолютно серьезным лицом, высказал Николаевичу основной довод в пользу своей идеи, а потом уставился на председателя, наверное, ожидая поощрения.

— Слушай… — Николай Николаич снял матерчатую кепку, почесал затылок, а потом натянул ее обратно. — Вот сейчас прямо это у меня… как его… едрить твою налево…Дежавю! Вот! Дежавю у меня сейчас. Я уже как-то слышал очень гениальные идеи от одного товарища. Правда, тот хоть городской был. Там все понятно. Дурак дураком сам и с Матвеем спелся. Но ты-ты, Федор…

Видимо, речь шла обо мне.

— Прямо будто Милославский вернулся. Честное слово. — Закончил Николаич свою речь и снова пошел к воротам.

Не «видимо».

Точно обо мне. Ну, блин… Дурак дураком, значит…"

"Федька, тяжело вздохнув, двинулся следом за Наташкиным отцом. Он бубнил в спину Николаичу, что на самом деле, механическая кормушка это — отличная идея. Надо просто правильно на нее посмотреть. А вообще, механическая кормушка сильно облегчит жизнь всем. Особенно скотине. Тут я немного потерял логическую нить в размышлениях Федора, ибо никак не мог понять, с хрена-то курам стало не все равно, как их кормят.

— Федя! Облегчит жизнь знаешь что? Когда ты прекратишь ерундой всякой заниматься и снова вернешься к колхозной работе.

К нормальной колхозной работе. Как раньше. Не только телом, но и разумом. А то я бояться начинаю твоих придумок. Честное слово. Хоть не пускай тебя к хозяйству.

Председатель открыл калитку и исчез во дворе. Федька, соответственно тоже.

— Ну, блин, Семен… — Я почти с ненавистью смотрел на ворота председательского дома. Хотя, уж они точно ни в чем не виноваты.

Обратно идти теперь как? Это можно просто сразу, не стесняясь, явиться открыто, чтоб поздороваться. Потому как и Николаич, и внезапно прозревший Федор, явно остановились возле порога.

Уходить не собирались. Я слышал приглушенный бубнеж обоих мужчин.

— Что такое? — Громким шепотом спросил за моей спиной Соколов.

— Что такое?! Мой младший, дебильный братец остался там. — Я ткнул пальцем в сторону двора Николаича. — Даже предположить не берусь, что его задержало. Хотя…Почему же не берусь…

До меня, наконец, дошло, где мог застрять Сенька. Летняя кухня. Она всегда у всех открыта. А там, где кухня, там, естественно, еда.