\

А вернее совсем не зависит, однако, уверен, после таких новостей он усрется, но будет искать способ провернуть этот фокус.

— Ну! Дальше, что было? — Матвей Егорыч снова переключился на Андрюху.

В общем, с горем пополам мы вытянули из Андрюхи детали. Из его рассказа, наверное, только я понял больше остальных. Особенно фразу про привет от Сереги. Получается, родной отец Мажора однозначно фигурирует в этой истории. Вот только не пойму, как? Это — первое. А второе — зачем? Что такого сделал настоящий Милославский? Должна же быть причина для подобных «приветов».

— Ты что-то объяснишь?

Я сначала даже не понял, к кому обращается Матвей Егорыч. Думал, он разговаривает с Переростком. Поэтому не ответил, размышляя о своем. А вернее, о нашем общем с Мажором. Все происходящее, как ни крути, сто процентов — наше общее.

— Эй, хлопец! — дед Мотя швырнул в меня газету, которая оказалась у него под рукой.

— Что? — Я посмотрел на него, пытаясь сообразить, о чем вообще меня спрашивают.

— Ты собираешься объяснить нам, что это за кадриль у вас? Нет, я все понимаю, конечно. Георгий Аристархович последние два года был сам на себя не похож. Прям с приветом парень у нас был. И когда в Зеленухи приехал…Ей-богу, вел себя, как контуженный. По кладбищу этому лазил. Я, конечно, обещал ему помочь. Вот — приехал, как договаривались. Надо будет на уши половину Москвы поставить, хорошо. Тоже подмогнем. Но не было у нас договоренности, что его посреди белого дня всякая контра бандитская резать начнет. Это я просто так со стороны наблюдать не собираюсь. Ясно? Или вы что думаете, мы с Андрюхой спокойно станем смотреть, как у вас тут такая ерунда происходит?

— Да Вам-то что? — Не выдержал я. Вычитывает мне, как мальчику. С хрена? Я сам, блин, в жопе.

— Мне что? Мне?! — Матвей Егорыч вскочил на ноги, подбежал, поднял газету, которая валялась на полу, а потом со всей силы шлепнул меня ею по плечу. Вернее, он то хотел по голове, только я решил, что голова не казенная, хоть и не моя. Если все, кто ни попадя, будут по ней бить, дураком раньше времени стану. Соответственно, успел увернуться. Но упустил из виду, что в данном случае, лучше подставить голову. Буквально взвыл от боли. Однако, деда это не остановило. Он, судя по его настрою, собрался снова лупцевать меня советским периодическим изданием.

— Эй! Вы чего? Чокнулись совсем?– Я тоже вскочил со стула.

— Я вам покажу, «чокнулись»! Обоим! Устроили тут игры. Цирковые номера, едрить-колотить. Не смешно! Ясно? Хреновые из вас клоуны. Думаете, не видит Матвей ни черта? Все вижу! И девка эта с библиотеки таскается… У нее же морда лощеная. Какая библиотека? И ваша стажировка. И вообще все, что у Жорика за последние два года произошло.