\

 — Ты же прикололся, что семья верит в мою болезнь? Это была очень плохая шутка?

— Нет. Просто решил, так будет лучше. — Соколов невозмутимо продолжал тащить меня на встречу с горюющей родней. Даже с шага не сбился.

А я издалека уже видел, родня реально горюет. Тоня то и дело прикладывала носовой платок к уголкам глаз, утирая слезы. Андрюха стоял с таким выражением лица, будто я сейчас не сам подойду, а меня поднесут. Причем, вперед ногами. Дед Мотя выглядел сурово. Он держал себя в руках, не давая волю эмоциям. Но от этого смотрелся не менее трагично. Хоть Семена не притащили с собой. На том спасибо. Его тут ещё не хватало."

"— Я просто охреневаю с тебя…– Сказал я Соколову. Потому как ничего другого на ум больше не пришло. — Ты понимаешь, что они уже напридумывали? Представляешь, во что теперь превратиться жизнь? Они ни на шаг не отойдут.

— А ты понимаешь, что так действительно будет лучше? Для них же, в первую очередь. Ещё раз говорю, все должно быть достоверно. И между прочим, то, что не отойдут ни на шаг — больше плюс, чем минус. Одного тебя вообще хрен оставим теперь. Думаю, твой батя уже выяснил, Милославский остался цел и невредим. А вот то, что на этом он успокоится, наоборот, не думаю. Значит, будут еще попытки. И нам надо выяснить, что именно у них произошло, у настоящего Жорика и Сереги. Причем выяснить максимально быстро. Как и определится с твоей особенностью. Помнишь? Почему Милосовский решение проблем свалил на тебя. И откуда он вообще узнал про свое второе «я». Короче, дел куча. Но лучше, если эти дела ты будешь решать под присмотром. Хватит. Погулял уже. До дырки в боку догулялся.

— Жорик!!! — Раздался женский крик, который прервал рассуждения Соколова на полуслове.

Это была Тоня. Она заметила меня первой. Домработница сделала шаг вперед, собираясь побежать навстречу, но тут же растерянно остановилась. Рука с платком снова поднялась, прижимая ткань к глазам.

— Мляха муха…– Пробормотал я себе под нос.

— Георгий… — Матвей Егорыч быстро двинулся к нам с Соколовым. Подошел. Крепко пожал мою руку, глядя прямо в глаза. — Не боись, Георгий. Заберем тебя в Зеленухи. У нас бабка есть в соседней деревне. Хорошая бабка…Говорят, с того света людей возвращает. Испуг отливает на раз-два.

— Матвей Егорыч, ну, что за глупости говорите! — Андрюха не отставал. Вслед за дедом тоже рванул ко мне. — Взрослый человек. Партийный. А говорите, бабка… Просто Жорику надо в деревню. Чтоб воздух, молочко свежее, огурчики с грядки. Чтоб покой и тишина. Никаких волнений. Сразу станет легче. Там батя, он не бросит. Баньку будем каждый день…Мамка пироги будет печь.

Голос братца подозрительно дрогнул.

— Батя…мамка…– Передразнил Матвей Егорыч Переростка.