\

До случившегося в Наташкином дворе я реально настроился рассказать ей правду. О себе. Именно о себе. Но, блин…не так же. Сейчас она вряд ли воспримет подобную историю про всякое переселение душ. Решит еще, что издеваюсь. Или вру. Выйдет вообще черт знает что. Или примет меня за психопата. Нет. С подобными признаниями нужно повременить. Уж точно не в данный момент это нужно делать. Только все испорчу.

— Ладно, тогда ты обиделась… — Начал повторно, но уже издалека.

— Я не обиделась. — Перебила меня девчонка. — Я решила, что ты удивительная сволочь и скотина. Испугался. Тем более, после случившегося. Просто испугался ответственности. А тут такой шанс изобразить из себя ненормального. Мол, не помню ничего. Все забыл. Кто ты такая? Так же мне сказал. Когда я к тебе подбежала. Оттолкнул и спросил, кто я такая…

— Наташа! Я не знаю, как еще тебе объяснить…

За дверь послышалась тихая возня. Еле слышно. Я медленно поднялся с кресла, а потом одним прыжком оказался возле двери и снова резко дёрнул её на себя.

На пороге в позе китайского болванчика, собирающегося бить поклоны, стоял Семен. Видимо, особо любопытные приняли коллективное решение, что Сеньку я пожалею и мутузить не стану. Зачем он только раскорячился так, не понимаю. Ладно была бы замочная скважина, чтоб подсматривать. Еще можно объяснить.

— О…Жорик…а я тут потерял…– Семен замялся, соображая, что он мог потерять. Но по всему выходило, ничего.

— Страх ты потерял, Сеня. А если сейчас же не смоешься в кухню, то потеряешь еще и уши. Я тебе их оторву.

Младшенький насупился, но развернулся и поплёлся в сторону комнаты, где, судя по гробовой тишине, притаились остальные домочадцы.

— А особо хитрожопым передай, если они не угомоняться, я уши и им оторву. Не посмотрю на возраст. — Громко крикнул Семену вслед. Чтоб Матвей Егорыч наверняка эти слова услышал.

Потом плотно закрыл дверь и вернулся обратно в кресло. Конечно, разговор у нас выходил вообще не такой, каким я его представлял. Ну, блин, Соколов…Помощник хренов. Торопыга. Сто процентов, это он сказал Наташке, когда я из больницы вернусь.

— Жорик…– Опять начала девчонка таким тоном, что захотелось удавиться. Сейчас, походу, мне выпишут болт.

— Подожди. — Я поднял руку, останавливая словесный поток, который Наташка явно собралась на меня выплеснуть. — Дай сначала скажу.

Она замолчала. Потом кивнула. Типа, согласилась.

— Наташ, я все понимаю. Правда. И понимаю, как выглядело мое поведение. И что ты подумала в тот момент, тоже понимаю. Но клянусь, вот зуб даю, для этого есть причины. Тот человек, с которым ты общалась после несчастного случая, реально о тебе не знал ни черта. Это был, можно сказать, не я. Совсем другой Жорик.