\

Рядом на лавочке сидит мой родной отец, в семнадцатилетнем возрасте, и открыв рот, только слюна не бежит, смотрит, как в нашу сторону струячит моя родная мать. По виду тоже где-то около восемнадцати ей, точно. И при всем этом, она же, выходит, та самая девица, по которой сохнет брат Жорика Милославского. Моя мать. Которую я даже дома иначе как в брендовом платье или костюме никогда не видел. Которая в туалет выходила при полном боевом раскрасе. Которая любит дорогое французское шампанское под свежие устрицы. Вот она, именно она, сейчас, словно девочка-видение, потому что протереть глаза хотелось очень сильно, шла по деревенской дороге, размахивая зажатой в руке сумкой, связанной из каких-то толстых ниток.

Это настолько было нелепо, что я засмеялся. Сначала тихо, пытаясь внезапный порыв сдержать, а потом уже просто громко. Во весь голос. И кассирша, и Сергей посмотрели на меня с большим сомнением. А я ржал, будто племенной жеребец, и не мог остановиться. Вот тебе и второй шанс, Денчик. Тебе. Именно тебе. Лично тебе. Так ведь я думал сначала. Типа такой классный пацан… был… что вселенная рассудила, нельзя этот мир без него оставлять.

Пусть живет в 1980, лишь бы жил. И что в итоге оказывается? Шанс-то, походу, не столько мне. Какого-то черта это связано с родителями. Ну, потому что лезут они теперь, уж извиняюсь за примитивное сравнение, как тараканы со всех щелей.

Я снова посмотрел на отца. Тот вообще завис, таращась на приближающуюся Аллочку. Видимо, вот так и происходит любовь с первого взгляда. Хоть бы рот закрыл. А то сидит, дурак дураком. Разучился дышать, бедолага.

Ну, да. Конечно, имя родной матери я знаю прекрасно. Было бы странно, если бы его вдруг забыл.

Но блин… Алла, да Алла. Мне ведь даже в голову не могло прийти, что она и есть та самая Алка, про которую рассказывала Машка.

— Привет… — На нас с отцом она смотрела настороженно.

— Доченька, ты представляешь, какое совпадение. Жорик. Вот он. — Кассирша ткнула в меня пальцем с таким восторгом, будто перед ней не пацан стоял, а новая спортивная тачка. Хотя… В данном случае тетю быстрее обрадовала бы корова. У них тут ценности другие, это уже понял.

— Он? — Аллочка посмотрела на меня внимательнее.

Мы с ней той ночью не встречались, насколько знаю.

По крайней мере, Андрюха ничего подобного не рассказывал. Наверное, просто знала по его же рассказам, кто конкретно исполнял акробатические этюды возле их дома.

— Он. — Выдохнула счастливая кассирша. — Вот зову ребят на обед к нам. Там окрошечка свеженькая. Сейчас Алка хлеба возьмёт и пойдем. Да, Гергий?

Тетка, или… по всему выходит, родная бабушка, так сильно ущипнула меня за руку, намекая на согласие, что я чуть не взвыл.

— Ага. Пойдем.

Вообще, и без нее бы, естественно, пошел. Нет. Побежал бы.