\

 — Братец вскочил на ноги, сгреб посуду, сунул ее в ведро с водой. — Чтоб не засохло. Вернёмся, надо помыть. А то от мамки прилетит. И ещё батя добавит.

Буквально пять минут, и мы уже топали в сторону школы. Братец без остановки, будто прорвало его, рассуждал о наболевшем. Об Алке, естественно. Высказывал различные варианты, которые могут сработать, чтоб она его разлюбила. Фантазия у Андрюхи, конечно, ни о чем. Все его задумки выглядели детским садом.

— Слушай… давай по очереди. Хорошо? Сейчас у нас тренировка. Потом подумаем про твою Аллочку. Не успеваю сразу два глобальных плана в голове обрабатывать.

Я ж не искусственный интеллект.

Андрюха осекся, помолчал, а потом с сомнением поинтересовался, что такое «искусственный интеллект». К счастью от объяснений меня избавил тот факт, что мы прибыли на место.

Школьный сад непосредственно за школой и располагался. Ровно за футбольным полем и спортивной площадкой.

Мы прошли с Андрюхой вглубь, петляя среди яблонь, туда, где слышались смех и женские голоса. Ближе к центру сада имелась небольшая площадка с несколькими лавочками. Не знаю, на кой черт они здесь.

Но именно на них сидели девки, десять человек. Среди которых, ясен пень, присутствовала и Наташка. Ещё одна преследующая меня тема. Девчонка решила, походу, либо Жорика Милославского добиться, либо добить. Говорю же, раз откажешь, клинит баб.

Мое появление было встречено гробовой тишиной. Присутствующие смотрели, как мы приближаемся, с разной степенью любопытства, сочувствия и, в некотором роде, даже сострадания. Я пару раз споткнулся под этими взглядами. Возникало ощущение, или кто-то умер, или умираю я, но мне об этом забыли сказать.

Вот такие у девок были лица.

— От вытаращились… — Буркнул Андрюха себе под нос. — Походу, уже все село в курсе. Кто бы сомневался. Баба Зина… Хуже чумы…

Я не сразу понял, о чем говорит братец. Из наиболее ярких впечатлений оставалось его ранение. Про свои слова о любви к Клавдии, сказанные Зинаиде Стефановне, если честно, немного забыл. А зря. Оказалось, эта тема волновала девок гораздо больше, чем наглым образом обгрызанный петухом орган Переростка. Вообще, на фоне меня, надо признать, орган Переростка и в целом то виде особо никого не интересовал.

— Жорик… — Рыжая Ленка отделилась от компании подруг, в два шага оказалась рядом, а потом, что было очень неожиданно, вдруг обхватила меня за плечи, посмотрела долгим проникновенным взглядом и резко прижала мое лицо к своей пышной груди. Даже ладонь положила мне на затылок, чтоб я, наверное, не мог из этой груди вынырнуть.

В итоге мой нос оказался расплющен по пятому, вряд ли меньше, размеру. Не сказать, чтоб это было очень уж неприятно, но воздуха категорически не хватало.

— Как же ты… бедненький.