\

У самого входа на территорию погоста снова появилось это ощущение, как и в тот раз. Будто за мной кто-то наблюдает. Долбаная мнительность. Ещё, как назло, один приперся, а на улице смеркается. С дедом Мотей, Андрюхой и волшебной флягой было как-то веселее."

"Вот умом ведь все понимаю, нет там ничего страшного. Чисто психологические штуки сейчас срабатывают.

В этот момент из ближайших кустов раздался тихий, но очень неожиданный свист. Меня аж подкинуло. Это как фильм ужасов. Смотришь, ждёшь, когда из-за угла выскочит маньяк — убийца или ещё что похуже, но один хрен вздрагиваешь.

— Кто там? — Вышло у меня слегка нервно.

Кусты затрещали, а потом явили на свет божий взъерошенного Матвея Егорыча. Он шел как-то бочком, прихрамывая.

— Вы чего, блин, пугаете? Так и обосраться недолго.

— В засаде сидел. От Зинки еле убёг. Так тебе скажу, Жорик, если баба поставила себе цель не выпустить мужика из дома, все. Пиши-пропало. А моя вообще… Зверь в юбке.

Матвей Егорыч потянулся, хрустнул спиной и тихо застонал.

— Она Вас била, что ли?

Я с подозрением рассматривал деда Мотю на предмет увечий. Зрительно, вроде цел. Только сильно помятый.

— Знаешь, лучше бы била. Стервь…Я как домой вернулся, все думал, какую причину сообразить, чтоб из-под Зинкиного контроля вырваться. Ну, и, значит, к ужину, хожу по двору, страдания изображаю и боль во всех частях тела. Она, вражина, хитро подошла к энтому вопросу. А что это, говорит, с тобой Мотечка? Да, отвечаю, Зиночка, видать переработал. Свело спину, не разогнуться…

В этом месте рассказа Матвея Егорыча я, не удержавшись, многозначительно хмыкнул. Переработал он. А то как же… Дед Мотя сурово нахмурил брови. Это был явный намек засунуть комментарии, личное мнение и всякие порочащие его честь рассуждения себе в задницу.

— Так вот… Значит, говорю ей, пойду, мол, к фельдшеру дойду. Может, подмогнет чем. И знаешь, что? Не ходи, голубь мой ясный, отвечает она мне. Сейчас я тебя разомну, как рукой снимет. Ну, то есть Зинка меня разомнет. Понял, да?

— Что-то не похоже, будто у вас рукой все сняло. Прощались, и то бодрее выглядели.

— Так ты слушай, Жорик. Уложила она меня, значит, на лежанку…

— Куда?

Незнакомое слово уже звучало страшно. Почему-то сразу представилась дыба, на которой Зинаида Стефановна решила родного мужа от всяких болезней лечить.

— Ды что перебиваешь? На лежанку. На печи. Щас, говорит, Мотечка, станет тебе хорошо. Вот уже в этот момент надо было, Жорик, вырываться и бежать. Когда это такое приключалось, что Зинка в здравом уме хотела мне «хорошо» сделать? Начала, главное, с шеи. На этом этапе я уже понял, в общем-то, живым не уйду. Всегда знал, Зинаида — женщина с фантазией и крепким здоровьем.