\

— Во…Сейчас Зинаида явится… — Выдал вдруг дед Мотя, привлекая наше внимание. Он смотрел через плечо в сторону стоявшего неподалеку дерева.

— Это Вы с чего решили?

Я проследил за взглядом Матвея Егорыча. Там сидела знакомая кошка. Вот её точно теперь ни с кем не перепутаю. А говорят ещё, они все одинаковые. Только окрас разный. Хрена там! Морда у нее была хитрая, взгляд — выразительный. В нем прямо отчётливо читалась мысль: «Я вас помню, идиоты»."

"— Лизка отирается тут. Значит, сейчас моя кобыла прискачет. Они же, как эти … Штепсель с Тарапунькой. Все время вместе.

Не каждая собака так следом ходит, как Лизавета за Зинкой.

Матвей Егорыч окунул валик в ведро с краской, а потом со всей силы плюхнул его на стену и принялся с остервенением красить. С таким остервенением, что во все стороны летели брызги.

— Поругались? — Переросток с сочувствием посмотрел на Егорыча, попутно свободной рукой стирая капли краски с лица. К деду Моте он находился ближе, чем я.

— Поругались? Нет. Зачем ругаться? Чуть не прибил ее. Без всякой ругани. Она Бориса собралась продать. Борьку моего! Дура, а не баба. Утром смотрю, собирается сама и козла, значит, во двор вывела.

Верёвку вяжет. В соседнее село намылилась. К родственнице дальней. А все потому, что я дома не ночевал. Ну не стервь тебе? Отыграться решила на самом дорогом.

— Ага … — Андрюха хохотнул. — Ясное дело, в соседнее. В нашем-то его никто не купит. Дураков нет.

— Я вот тебе сейчас морду то раскрашу… под хохлому… — Матвей Егорыч угрожающе поднял валик и направил его в сторону братца.

— Да ладно, чего Вы? Ну, ведь правда. У Бориса характер не сахарный. А толку никакого. Он не коза, молока не даёт. Производитель из него… Сами понимаете… — Переросток пожал плечами.

— Знаешь, что… — Дед Мотя в сердцах швырнул рабочий инструмент на газетку, лежащую рядом, а потом посмотрел вдаль грустным взглядом. Вид при этом у Егорыча был трогательный. Не знал бы, что речь о козле, решил бы, близкого человека теряет.

— Борька — это товарищ мой. По несчастью. Мы с ним, как Парижская коммуна, того и гляди, падем в борьбе против врага. А ты говоришь, польза…Какая польза может быть от друга? Дурак ты, Андрюха. Точно дурак. Кыс-кыс… Иди сюда, гадина.

Матвей Егорыч сел на корточки, резко сменив тему, и позвал Лизку.

Та в ответ только что не подняла лапу и не показала деду «fuck». Отвечаю. Прям было четкое ощущение, точно пошлет его расхожим в современном мире жестом. И это при том, что у кошек даже пальцев нет. Очень уж усатая морда выразительно о Лизкином настрое говорила.

— Нет…Ты посмотри, что делается. Вся в хозяйку. Не признает мой авторитет никак.

— Да отстаньте Вы от нее… — Андрюха положил свой валик на край ведра и направился к дереву.

Лизка заметно напряглась.