\

Они звучали как отличный план!

Госпожа Милославская считает себя очень хитрой. Такую схему проработала. Но… Зеленухи — особое место. И если кто сможет вынудить маман уехать обратно в Москву, то только эта деревня с ее психованными обитателями. Светланочка Сергеевна, конечно, тут родилась. Не вопрос. Но за столько лет, скорее всего, воспоминания стёрлись. Ничего. Я их освежу.

Глава 21:

О трудностях воспитания и удивительных явлениях природы

Ночь на сеновале выдалась жаркой. Звучит многозначительно, но в реальности, просто Андрюха мою ситуацию принял близко к сердцу.

Он, из-за бурлящих в его простой, открытой, деревенской душе эмоций, периодически вскакивал на ноги, забывая, где мы находимся. Дело в том, что выглядел сеновал, как теремок, только пошире и побольше, а спали мы наверху, под крышей. Каждый раз братец об эту крышу и бился головой. Матерился, потом снова укладывался. Было реальное опасение, Переросток пробьет либо деревянное перекрытие, либо свою башку. Хотя, в андрюхину башку, кстати, я верил гораздо сильнее.

Естественно, рассказал ему только то, что мог рассказать. Сильно «причесанную» версию.

Особое место в повествовании было отведено Светланочке Сергеевне.

Озвученную Андрюхе историю оформил следующим образом. Мать, которая лучше бы мне матерью и не была,(в этом месте Переросток с пониманием кивал головой, активно поддакивая), сотворила много лет назад плохое дело. Практически — преступление. Очень обтекаемо, не называя имён, я передал Андрюхе суть. Мол, у отца появилась пассия, которая забеременела и родила. Вот маман ее по неосторожности отправила в праотцам. Потом, пользуясь положением, обстряпала все, как несчастный случай, а мальчика, условно говоря, практически моего брата, засунула в приемную семью, которая отбыла на дальний, очень дальний север.

В принципе, все именно так и произошло. Не соврал. Умолчал лишь о том, что этот мальчик сейчас живёт в Воробьевке. И, само собой, о том, что в перспективе он должен жениться на Андрюхиной Алке, потом, спустя много лет, родить меня. А вообще, если что, сами мы не местные. И даже не Жорик, а вообще Денис. Короче, все вот эти фантастические завороты вселенной остались при мне. Естественно, ни о чем подобном братцу даже не заикался.

— Ох ты ж… Как назвать то… Блин! — Выдал в итоге Переросток. Похоже слово, часто мной используемое, прилепились и к нему. — Жорик, как ты узнал? Это ведь… Представить не могу, что было бы, выясни я такое про батю. Или мамку…

— Узнал. Случайно. Поэтому и сижу в Зеленухах. Испугалась она. Понимаешь? — Тут я, конечно, немного поменял ход событий. Ну, как немного… Совсем. В реальности было наоборот. Сначала — Зеленухи, а потом — горькая правда о маман.