\

— Ага! Чемодан тебе, что ли? Как я ее потеряю? Итак сказал, что ты, дед Мотя и Сенька со мной поедите. Вообще параллельно ей. Место есть, говорит, я с вами. Куда, блин, с нами? Она любопытная. Нос свой сует везде. И вообще, есть подозрение, следит за мной.

— Зачем ей это? — Андрюха сначала хохотнул, но потом, глядя на мое серьезное лицо, сам проникся настроением. — Ты без шуток говоришь?

— Без шуток. Когда с Матвеем Егорычем ночью на кладбище ходили. Помнишь? Мухтар к нам потом прибился.

— Ну. — Переросток кивнул.

— Вот тебе и «ну». Теперь вспомни, что сказал Егорыч.

Не мог пёс один по деревне бегать. Значит, с ним изначально был кто-то из хозяев. Кто? Не председатель же? Правда?

— Наверное, ты прав, Жорик… Николаичу незачем ночью куда-то ходить.

— Не наверное, а точно. Сам подумай. Если только Николаич страдает лунатизмом. Вышел с собакой со двора, а потом упал в кустах и продолжил спать.

— Ого! А такое бывает? — Андрюха аж рот открыл от удивления."

"— Нет! Не бывает, конечно! Это сарказм. Как раз имею в виду, что такого точно не бывает. Мухтара со двора вывели.

И могла это сделать только Наташка. Следила за нами с Матвеем Егорычем. Отвечаю. А когда Мухтар спалился, она просто не стала себя афишировать. Пришлось бы объяснять, какого черта шляется в ночи по селу, ещё и за нами следом. А перед этим я заходил к ним домой. Наташка мне прямо сцену закатила. Всех припомнила. И Ленку, и Лидию. И даже Клавку твою …

Услышав имя продавщицы, Андрюха резко погрустнел. Походу, память о прелестях Клавдии была ещё свежа.

— Ты мне это брось! Понял? — Моя, кстати, память, тоже не увяла.

Только помнил я не о самой продавщице, а обо всем, что с ней связано. — Второй раз дураком выглядеть не собираюсь. Все. Закончилась ваша жаркая любовь.

— Да я понимаю… — Андрюха тяжело вздохнул. — Но … как увижу ее со стороны…Помнишь, мимо школы ходила? Аж сердце замирает.

— Знаешь, что… Во-первых, это не сердце. То, что у тебя замирает, находится гораздо ниже и называется иначе. Во-вторых, замути с какой-то девчонкой. Смотри, их сколько. Куча просто. А тебя вечно тянет куда-то в дебри. То в другое село. То вообще вон…к Клавдии.

Братец опустил голову, рассматривая свои ноги. Хотя, особого чувства вины или раскаяния, честно говоря, я не заметил.

— Смотри мне… Отвечаю, если что-то опять намутишь, я прикрывать тебя больше не буду.

— Да понял, понял!

— Эй, пацанва!

Мы с Андрюхой обернулись одновременно. Возле школьного забора стоял довольный Матвей Егорыч. В руках у деда были удочки и ещё какие-то снасти. Рядом с ним стоял зареваный Семён.

— Это ваше? — Дед Мотя с усмешкой кивнул на младшенького.