\

— Не ссы… — Приободрил его дед. — Шутю я. На твоего червячка даже пескарь не клюнет, не то что щука.

Семён нервно засмеялся, но всё-таки немного успокоился. Он быстрее готов был признать, что не дотягивает до нужного уровня, чем отстаивать мужское достоинство.

Минут десять мы сидели в тишине. Матвей Егорыч закинул удочку и теперь гипнотизировал глазами поплавок. Однако, младшенькому очевидно было скучно ничего не делать. Андрюха на берегу тоже извелся от тоски и одиночества. Он бросал в нашу сторону завистливые взгляды, но за своими удочками следил внимательно.

— А давайте играть в рифмы? Я вспомнил игру. — Воодушевился своей же идеей Сенька, — Тоня научила. Говорила эта игра что-то там развивает. Мышление. Или память.

— Ну, за память ничего не могу сказать… А с мышлением у тебя точно беда. — Согласился Матвей Егорыч.

Я вообще сидел молча. Лодка мерно покачивалась и меня начало клонить в сон.

— Надо к слову, которое говорю, придумывать рифму. Или вы говорите слово, а я придумываю… Только с рифмами не очень выходит… Так что давайте, я говорю слово, а вы — рифму.

— Херифму, — Тут же среагировал Матвей Егорыч.

Видимо, так он обозначил свое согласие на предложение Семена. Пацан покрутил башкой, определяясь с темой.

— Солнце — Довольно выдал он, наконец.

— Херонце… — С таким же радостным лицом ответил Матвей Егорыч.

— Камыши.

— Херуши.

— Так нечестно! — Возмутился Сенька. — Вы все одним словом рифмуете. Совсем в поэзии не разбираетесь.

— Ну, давай признаем оно и ты не Пушкин. Так что, сиди молча и не муди. — Отрезал Матвей Егорыч. А потом с важным видом кивнул на удочку, которую держал в руках. — Видишь, Жорик, какой мне спиннинг на юбилей подарили.

Даааа…Уважили, конечно. На всю деревню ни у кого нет такого. Я давно хотел, но Зинка разве ж даст? Хрена там. А тут Николаич, конечно, прям порадовал.

Пришлось поцокать языком, покачать головой и всем своим видом показать, какой классный у деда спиннинг. Типа, сам бы мечтал о таком, но взять негде. В реальности, я почти задремал сидя, и был готов на все, лишь бы дед Мотя отвязался.

— Я писать хочу… — заныл Семён.

— Завяжи в узел и не муди под руку. — Буркнул дед Мотя. — Сколько ж от тебя шуму. Ты так всю рыбу распугаешь.

Сидят там, поди, на дне, да тебя, придурка, слушают. Смеются.

— Я щас описаюсь. — Не унимался Младшенький, чем, видимо, породил в душе Матвея Егорыча твердую уверенность, не надо было ему к председателю заходить. Мало ли, кто там воет. Прошел бы мимо, сейчас рыбачили бы спокойно.

— Вот народили калек безмозглых… — Дед Мотя раздражённо мотнул головой. — Встань вон и поссы с лодки. Вокруг — вода. Совсем не соображаешь?

— Ага! Я сегодня уже поссал. Спасибо. Прибежала какая-то ненормальная тетка.