\

Ну, и несомненно, был он в панике, а значит, рассчитывать на адекватное решение проблемы не приходится. Его надо просто вытащить на берег. Чтоб успокоился. Пока лодку не перевернул.

Тут Матвей Егорыч, который тянул спиннинг на себя и пытался заодно намотать катушку, обратил внимание, что с одной стороны, кого-то не хватает, а с другой стороны, кто-то орёт в воде. Потом до деда Моти дошло, причем очень быстро, орет не просто «кто-то», Семён Аристархович Милославский собственной персоной.

— Ох ты ж, млять! — Гаркнул Матвей Егорыч, сунул мне спиннинг в руки со словами: «упустишь, прокляну», и, как был, в одежде, прыгнул за борт.

Я только рот открыл, собираясь сказать ему, что ничего страшного не происходит и что пацана вытащу сам, а голова Матвея Егорыча уже появилась рядом с Сенькиной. При этом Семён, увидев подмогу, сделал самое правильное, что можно сделать в сложившейся ситуации. Естественно, с точки зрения самого Семена. Он принялся карабкаться на Матвея Егорыча, чтоб спасти свой ненаглядный писюлек. Дед уходил под воду, выныривал, матерился, а потом снова уходил. Семён упорно шел, а точнее лез к своей цели, в панике решив, что голова Егорыча — самое безопасное место на земле.

Я понял, если сейчас не вытащу их обоих, кто-то один точно утонет. Причем, судя по перекошенному, злому лицу Матвея Егорыча и отборному мату, который прерывался только в момент, когда дед пропадал под водой, фамилия Милославских уже не казалась ему столь опасной. Больше напрягала реальная перспектива утонуть в родном пруду на смех всем жителям Зеленух. Поэтому, у меня возникло реальное опасение, что из них двоих, дед выберет в итоге себя.

Я бросил спиннинг на дно лодки, прижав его ногой.

Никуда не денется, в конце концов. Не касатка же там, реально. Короче, плюнул на рыбу, кем бы она там не была, вытащил одно весло и попытался протянуть его Матвею Егорычу. Лодку снова резко качнуло. В итоге, весло плашмя тюкнуло Матвея Егорыча по голове.

— Да вы, сволочи, совсем охренели! — Сообщил нам с Семёном дед Мотя, прежде, чем в очередной раз вынужденно нырнуть.

Я понял, первым надо тащить младшенького.

Сдвинулся ближе к краю, приноравливаясь к орущему без остановки Сеньке.

— Держи! Держи, придурок. Деда брось! Брось деда, говорю, утопишь его на хрен!

Не знаю, каким чудом, но Сенька либо услышал мои слова, либо чисто машинально отцепился от Матвея Егорыча и вцепился в весло.

Я медленно подтянул его к лодке, помогая забраться внутрь. Следом из воды появился дед Мотя. Когда оба эти товарища уже сидели в лодке, Егорыч поднял на меня взгляд и спокойно, тихо, спросил.

— Где спиннинг, фашист недобитый?

Глава 24:

О прозрении и о том, нужно ли оно вообще

— Как день прошел? Молчите, ничего не рассказываете. Мне ведь ужас, как интересно.