\

Братец, видимо, решил, зачем пропадать такой отличной возможности.

Соответственно, когда мы оказались на месте, Переросток выполнил нашу договоренность. Он не нашел ничего лучше, как изобразить из себя пострадавшего. Поэтому весь этот цирк, который перед нами разыгрывался сейчас, цирком и был.

— Ты меня покалечила, тебе со мной идти. — Заявил Андрюха, а потом ещё крепче ухватился за Наташку.

— Но как же так… А Жорик вон… Давай мы сейчас быстро отнесем корзину бабушке и все. Потом с тобой оба будем. А уж после больницы можно и на почту. — Девчонка от Переростка подставы явно не ожидала, поэтому искренне верила в происходящее.

Она даже предположить не могла, что братец способен ее так обманывать. Разрывалась между необходимостью выполнить поручение отца, находиться рядом со мной и чувством вины перед Андрюхой.

— Ты издеваешься? — Поинтересовался Переросток. — Пока мы дотелепаем до твоей бабушки, к которой ты меня в дом завести не можешь, я пять раз помру. А потом? Вы, значит, к Нине Григорьевне, а я? Под забором бросите?

Наташка растерянно смотрела на меня. А я что? Я ни при чем. Сама наворотила дел. Сама сказала, что Андрюхе к этой загадочной родственнице дорога заказана.

Там у бабушки, походу, правда, как в сказке, и самые большие уши, и самые большие глаза, и самые острые зубы. Вот пусть теперь выкручивается.

— Наташ, в самом деле. Твои же слова, что Андрею туда нельзя. Не любит сильно его твоя Нина Григорьевна. Так что, отличный расклад. Ты берешь нашего страдальца и идёшь с ним в больничку. Из вашего разговора, так понимаю, она в Воробьевке имеется. Это уже хорошо.

Я покрутил головой. По идее, учитывая, что в провинции есть удивительная тяга все мало-мальски нужные заведения пихать в центр, где-то здесь должна быть, неподалеку.

— Знаете что … — Девчонка поняла, эту битву она проиграла. — А пирожки?

— А пирожки, Красная шапочка, я сам отнесу бабушке. Она же бабушка? Не волк? Не сожрёт меня? Адрес говори.

Матвей Егорыч громко хохотнул, оценив шутку.

— Не могу … Сил нет…Что ж это делается… Я ведь такой молодой… Жил бы да жил… — Пошел на новый круг завываний братец.

— Ой, все! Аж зубы от него сводит. Разбирайтесь тут сами. Мы с пацаном в музей. Пусть посмотрит, как отбивали у фашиста родную землю.

Дед Мотя ухватил за шиворот Сеньку, развернул его на сто восемьдесят градусов и придал младшенькому верного направления, путем ощутимого толчка в спину.

Я подошёл к девчонке, которая придерживала висящего на ней Переростка. Смотрелось, конечно, очень смешно. Андрюха, два метра росту, и Наташка, полтора вершка по сравнению с ним. Как она не понимает, если бы братцу реально было плохо, хрен бы его удержала.

— Ну, вы, давайте, в больницу. Я — на почту. Встречаемся здесь. Через пару часов.