\

А с тобой…Ну, ты женщина взрослая, сама понимаешь.

— Угрожаешь? — Клавдия прищурилась.

Однако, при этом ее эмоции очень мало были похожи на испуг. Наоборот. Великовозрастная Джульетта злилась. Причем злилась на меня. Обоссышься, вообще. Типа, если бы не я, то они могли быть счастливы? Вот правда говорят, когда баба себе в голову вбила, что она должна строить будущее с каким-то мужиком, ее ничто не остановит. Только если этот мужик помрет. От ее великой любви, например.

— Предупреждаю. Все. Спокойной ночи.

Обошел продавщицу и демонстративно хлопнул калиткой перед ее носом.

Андрюха нарезал круги неподалеку. Скакал на своих костылях, как психованный.

— Ну, чего так долго? — Набросился он, как только я подошёл ближе.

— Ты мне объясни, родственник. За каким хреном поперся к Клавке? Мало было приключений?

— Да я… ну, так вышло…— Братец тут же сбавил обороты.

— Андрюх, думать писюном в некоторых ситуациях это, в принципе, естественное, нормальное состояние, но не в ущерб остальному организму же. Я понимаю, Клавка для тебя — первый учитель. Но ешкин кот. Все. Было и прошло. Вспоминай о ней с благодарностью.

А лучше так и вообще не вспоминай. Что ты хотел? Ну, вот честно. Если бы она ночевала в своей комнате, как положено? Опять по углам и погребам с ней прятаться? А дальше? Хватит. Понял? Что тебя вечно несёт?

— Кто бы говорил…— Буркнул Переросток и поскакал вперёд. В сторону дядькиного дома. Обиделся, типа.

Я тоже не против пойти следом, если честно. Поскакал бы, быстрее Переростка. Во-первых, тупо хотелось спать. Во-вторых, с Андрюхой мы давно не ругались и на душе возилась какая-то муть.

Но у меня ещё Светланочка Сергеевна и Наташка.

Оставлять их надолго вдвоем тоже никак нельзя. Девчонка — открытая, честная, без двойного дна. С заскоками, это да. Но без подлости. А маман… Сто процентов уже водит носом, пытается вызнать детали.

Я вздохнул, посмотрел в сторону, куда умчался братец, а потом развернулся и пошел к Наташкиному дому. Надеюсь, там все живы.

Глава 7. О близости рокового дня и сложности подготовки.

Проснулся я от звука, который сильно напоминал крики раненого бегемота. Не знаю, как кричит раненый бегемот, не слышал, но мне кажется, именно так. Этот звук сложно было идентифицировать иначе.

Вой, гудок, сигнал, сирена, рев… Ни одно из существующих определений не подходило. В ушах аж звенело.

Поднял голову, проморгался и посмотрел направо. Андрюхи нет. А должен быть. Смылся, гад. Ну, ладно... Одеяло, на котором он обычно спит, лежало рядом, аккуратно свернутое.

Ночью, когда я вместе с госпожой Милославской вернулся домой, братец уже дрых. Или делал вид, что дрых. Это более вероятно. Обиделся же на мои слова. А может, просто психанул, что встреча с Клавкой не срослась.