\

Он, как раз, четвёртым отделом руководил. Я была в Зеленухах, когда пришла телеграмма от него. Срочно, мол, приезжай. Ну, знаю, Сергей просто так подобного не сделает. Я ж и поехала. Там на месте узнала, в чем обвиняют Виктора. Он просил тоже, чтоб меня, как председателя колхоза, позвали. Мол, дать ему рекомендацию. А я ведь его ещё пацаном знаю. Думала, ну, не может такого быть. Просто не может. Умышленно он никогда бы не пошёл на предательство. Витька. Не верю. И значит, Сергею то же самое сказала. Понимаешь, говорит, чувствую нутром, парень не виноват, но фактов нет, чтоб оправдать.

И в то же время, доказательств саботажа мало. Скажи, говорит мне, как товарищ, как человек, с которым мы не одну бомбёжки пережили. С кем город от врага отбивали. Что за человек этот Виктор Щербаков. Ну, я все как есть, и выложила. Мол, ерунда какая-то. Ну, всякое бывает, конечно. Всякое…А вот в это не верю. В общем, говорили мы с Сергеем почти всю ночь. Он человек настоящий. Понимаешь значение этого слова? Настоящий человек. Не хотел Витьке зазря жизнь портить. И знаешь… В итоге, под свою ответственность, списал все на ошибку. Мол, случайность, невнимательность. Но не умысел. А вот за Милославского зацепился. Говорит, тут наоборот чутье ему криком кричит. Подвох какой-то.

Ну, мы договорились ещё днем встретиться. Я ж и направилась в гостиницу. Сергей уже с семьей жил. Жена, дети, и все в однушке. Только подошла к гостинице, а там Светка стоит…

Нина Григорьевна снова замолчала. А мне стало как-то нехорошо. Я вдруг понял, о чем дальше пойдёт речь. Не знаю, как. Интуитивно, наверное. И так прям накатило. Мерзость на душе появилась сильная. До тошноты."

"— В общем, валялась она у меня в ногах часа два.

Чтоб я за Милославского сказала Сергею, мол знаю его. Увидела и узнала. Чтоб соврала, будто работал он в 1942 со мной вместе. На заводе. Когда мы ""Катюши"" собирали первые. Тогда ведь город фашисты разнесли по кирпичику. Вернее, его половину. Документов почти никаких не осталось. Подтверждающих или отрицающих. Мол, когда завод эвакуировали, Милославский воевать ушёл. Ему в то время, как раз чуть больше двадцати было. Светка умолял, чтоб я сказала, будто Аристарх — честный парень, надёжный коммунист, поэтому долго его с завода на фронт не отпускали.

— Почему Вы согласились? — Перебил резко, даже грубо.

Я уже знал, что она действительно согласилась. Понял по каменному выражению лица Нины Григорьевны. Хотя, при этом, у нее едва заметно дрожали руки.

— На шестом месяце Светка была. Аборт уже не сделаешь. Сказала, мол, ошиблась. Поверила человеку, а он, проходимец, её бросил. Просто фигурка-то у неё точеная. Животик маленький даже на таком сроке. И не подумаешь, что на сносях скоро будет. А Милославский, мол, готов жениться и даже ребёнка признать своим. Дюже любит её.