\

— Матвей Егорыч замолчал, выдерживая паузу, — А вечером вся деревня полегла. Сначала с перепугу, потом от смеха. По дороге гордо вышагивала бригада ярко КРАСНЫХ гусей, явно польщенная оказанным ей вниманием… Так что, театр, это полбеды. Нечего мне эту историю теперь до конца жизни припоминать.

— Ды конечно. — Андрюха оглянулся на деда. — Поржали бы и все. Так Вы ж огоньку добавили. Помните, что сказали? ""Ну все прям, как в гражданскую. Утром ушли ""белые"", вечером пришли ""красные""....""

Вот так, под веселые истории, которые по очереди рассказывали то Матвей Егорыч, то Переросток, мы добрались до города.

Семена и деда доставили в центр. Прямо к тому самому кинотеатру.

Мы с Андрюхой поехали к нужному району. Еще с вечера братец выяснил у дядьки в разговоре, где именно они жили с маман, когда устроились на завод. Я был в предвкушении. Отчего-то казалось, эта поездка принесет плоды.

Глава 17. О пользе старушек на лавочках и вреде порочных связей.

Район был старый, из тех, которые раньше называли ""рабочими"". Жёлтого цвета двухэтажки и четырехэтажные общаги строили сразу после войны пленные немцы. На месте разрушенных бомбежкой домов.

Во дворах имелись лавочки, веревки для белья и старушки. Старушки это самое ценное для меня сейчас. Они — местная мафия. Знают всех, все и про каждого. Начиная от рождения, заканчивая, кто с кем, когда ""спутался"", кто откуда приехал, у кого, какая семья до десятого колена.

Мы разыскали нужным дом.

— Вот. Он. — Андрюха припарковался на небольшой площадке и указал рукой в нужную сторону. — Видишь? Слева — стадион. Рядом — сараи, детская карусель и деревянный олень. Батя рассказывал, что этого оленя притащил какой-то сосед из парка. С пьяных глаз решил, будто во дворе ему будет лучше.

— Вижу…— Я открыл дверь и выбрался из машины. Андрюхе велел ждать меня в тачке.

— Жорик… — Братца этот факт сильно расстроил. Снова что-то интересное происходит без его участия. Он изобразил огорченную физиономию, но я был непреклонен. Слышать ему ничего не нужно. Видеть, на всякий случай, тоже. Мало ли. Достаточно того, что итак кручусь, как уж на сковороде. То Наташке вру, то Переростку. Избрехался весь.

Прошел от тачки вперёд, во двор.

Погода стояла отличная. Самое то, чтоб кто-нибудь выбрался на улицу.

Естественно, на лавочках сидели старушки, в количестве двух штук. Вернее, не совсем, конечно, старушки. Скорее, женщины в годах. Рядом — бегали дети. Мальчик и девочка. Или ровесники, или погодки. Лет пять.

— Здравствуйте. — Культурно поприветствовал теток. — Хорошо у вас тут. Тихо, спокойно.

— Здорова, коль не шутишь. — Ответила одна из них. Судя по всему, местная крестная мать. Потому что взгляд, которым она меня окинула, был оценивающим. Типа, кто я такой. Свой, не свой. Местный, чужой. Что за фрукт, вообще.