\

Вот туда этот Айвазовский и ходил.

— Айвазовский море рисовал. — Перебила Степановну Машка.

— Да бог с ним. С Айвозовским. Сейчас о Евгении речь. Говорил всегда тихо, красиво. Интеллигентная, воспитанная сволочь, в общем. Жена, Тамарка, конечно, на его фоне совсем простушка была. Но любила его, страсть как. Да вот только, видишь, что вышло. Не только она любила. Светка наша прям помешалась на этом художнике. А он еще, ей про свою мазню рассказывал. Имена какие-то странные называл. Потом вообще предложил портрет нарисовать. Мол, муза она для него. Вот они и закружились. Месяца три.

Тамарка только за порог, Светка бежит к этому кобелю. Уж не знаю, как это Томка столько времени ничего не замечала.

— Да замечала она. Хватит тебе! — Вторая тетка снова толкнула Степановну в бок локтем. — Ты чего? Там не то, чтоб все общежитие, весь район в курсе был. Думаю, просто глаза закрывала, лишь бы своего Женечку не потерять."

"— Ну, да. Ну, да…— Согласилась Степановна. — Может, и так. Сильно она его любила…Дура…Ну, и вот. Три месяца Светка с этим художником итальянские страсти чуть ли не у всех на виду разыгрывали. Пообещал он ей, что семью бросит.

Понимаешь, в чем дело. Светка уши и развесила. Она ж не знала, что самое последнее дело верить мужицким словам, когда он…ну понял…пока он, вот оно че, делает. В общем их любовь, как вспыхнула, так и погасла. Резко. У художника у этого погасла. Светка то чуть ли не вешаться собиралась. И бегала за ним, и ловила. И даже с женой поговорить решила. А Тамарка ей ответила, мол, брешешь ты девка. Не мог Женечка так поступить. Он семью любит и всякие гулящие дуры ему не нужны. Понял? Вот это был, конечно, номер. А мы понять не могли, что такое. Наигрался или в чем загвоздка. Только потом узнали. Витька, Светкин брат. Он этого художника вечером встретил, да за шиворот хорошенько тряхнул. Сказал, мол, ты, скотина интеллигентная, либо из одной семьи уходи, и со Светкой топай по жизни, рука об руку дальше. Либо, забудь вообще про нее.

— И что? Поэтому художник любовницу свою молодую бросил? — Спросил я все-таки, не выдержав. По идее, этому Евгению лет было уже нормально. За тридцать получается, раз дети в школу ходили. А Виктору — двадцать с копейками. Неужели взрослый мужик пацана послушался?

— Конечно.

Потому что, мил человек, лучше без молодой зазнобы, но с целыми руками и ногами. Понял? Витька ему так навалял, что Женечка почти месяц на улице не показывался. Там и глаз, и нос, и все подряд. Прилично Витька с ним воспитательную работу провел. Ну, оно и понятно. Как ни крути, сестра же. Понял, что этот художник ей просто жизнь испортит, да и все. Куда там разводиться? Со Светкой только красивая любовь. А с Тамаркой забота, ласка, вкусная еда, чистое белое. Что ж он, дурак уходить? Светок у него еще до черта встретится.