\

Мы с тобой, типа, родня. Типа… какая же херь…типа, братья.

Я натурально ухватил отца за шиворот и сунул его на водительское место. Хлопнул дверью.

— Пошёл! Давай!

Не знаю, почему, но он послушался. Наверное, я был в достаточной мере убедителен.

Председательская тачка завелась, а потом тронулась назад. Сначала подергивалась. Так понимаю, Серега пытался найти хоть что-то общее у Волги и трактора. Но потом, набирая скорость, доехала до места, где деревья заканчивались и, лихо развернувшись, рванула в сторону Воробьевки.

Убедившись, что отец все делает правильно, я встал посреди дороги.

Объехать меня невозможно. Только давить. И задавил бы. Но, я так понимаю, сначала все же поговорит. Фоток то нет. Фоточки тю-тю.

Глава 25.

Что поступлю именно так, я понял в тот момент, когда увидел монеты. Вот прям решил, это судьба. Не был, конечно, уверен, что смогу скомуниздить фотки у маман. Но тут больше мне на руку сыграла ее уверенность, что сын, есть сын. Никуда не денется. Против матери, единственного, по сути, союзника, не пойдет.

Тем более, еще с момента появления в Москве Нины Григорьевны, настоящий Жорик, так понимаю, многое стал подозревать.

И один хрен, оставался на месте. А куда ему деваться? Привык сидеть за папой.

Машина замерла в нескольких сантиметрах от меня. Еще чуть-чуть и наехала бы на ногу. За рулем сидел Аристарх Николаевич. Маман — рядом.

— Кто был в ""Волге""? — Так звучал первый же вопрос, который задал Милославский, выскочив из тачки.

— Да левый тип. Знакомый. Попросил подкинуть. А тут — вы. Подумал, зачем нам посторонние на семейной встрече. Да, папуль? А-а-а-а-а…Мля…Какой, к черту, папуля. Ты же мне никто.

Светланочка Сергеевна, в отличие от Аристарха, прекрасно знала, что умчавшаяся в сторону Воробьевки машина, принадлежит председателю.

Она посмотрела на меня с немым вопросом во взгляде, но, что удивительно, промолчала. Вот и поди, пойми, что у этой особы в голове, и на чьей она стороне.

— Ты, смотрю, осмелел? — Аристарх подошел ближе. Он теперь стоял буквально на расстоянии вытянутой руки. — Фотографии где?

— Какие фотографии? Семейные? Не храню. Уж тем более, не вожу с собой. Не настолько ты мне дорог, чтоб твою рожу ещё на ежедневной основе рассматривать. Я был спокоен. Реально. Не знаю, почему.

Волнение и тревога отпустили сразу, как только Серега скрылся из виду. Даже по приколу стало все происходящее. Хотя, конечно, не дурак. Понимаю, встреча наша может закончится весьма печально. Для меня, естественно.

— Юморишь? Интересно…Ты знаешь, о каких фотографиях идет речь. — Милославский тоже не сказать, чтоб нервничал. Наверное, сильно в себе уверен.

— А где Вадим, кстати? Сам, что ли, приехал за рулем? Негоже как-то целому члену ЦК тачку водить, как простому смертному.

— Вадим крысенышем оказался.