\

Подъем, зарядка, утренний туалет, заправка кроватей, развод, занятия и так далее по списку.

Но после обеда случилось чудо. Нас повели в баню. Я обрадовался, честно говоря. Впервые за все эти дни почувствовал по-настоящему положительные эмоции. Очень уже хотелось нормально искупаться в теплой, а если повезет, то даже в горячей воде. Просто не надо забывать, мы находимся в военной части. И здесь баня может оказаться совсем не тем, что считается баней на гражданке. Но тем не менее, я надеялся на лучшее. Никогда не думал, что в моей жизни будет момент, когда я испытаю счастье от перспективы всего лишь нормально искупаться.

Сначала, само собой, объявили построение у расположения. В целом, все было, как обычно. Строем, под песню, которую в этот раз я горланил с особым усердием, тем более, раз уж в перспективе маячит сольное выступление, мы двинулись в баню.

Она, как выяснилось, находилась неподалеку. Одноэтажное мрачное здание с деревянными синими дверьми. Я вообще каждый раз, замечая его, уверенно думал, что это какой-то склад или, не дай бог, еще, что похуже. Внешний его вид не вызывал ощущения комфорта совсем. И уж на баню не походил абсолютно.

Тем более, до этого, в прошлой опять же, жизни, я ходил совсем в другие бани. Скажем прямо. Поэтому, видимо, при знакомом слове в подсознании щелкнуло, о, баня, круто.

От того, что увидел в реальности, возникло ощущение конкретного диссонанса.

В любом случае, идти туда надо обязательно. Ну и снова, для вдохновения, можно вспомнить о горячей воде. Потому я затоптал кирзовым сапогом поднимающее голову разочарование и решил не забивать себе башку глупостями. Помоемся, уже хорошо. Еще утром даже мечтать об этом не мог. А теперь раскапризничался.

Пока мы стояли у бани, в ожидание начала столь замечательного действа, сержанты курили и разговаривали о чем-то. В какой-то момент им это надоело. Стало скучно.

— Музыканты есть? — Спросил вдруг сержант Сидоров. — Играл кто-нибудь на каких-то инструментах на гражданке? Давайте, по очереди. Кто?

Мы в недоумении переглянулись. Если кто и играл, то признаваться не торопился. Ибо, ну его на хрен. Наш недолгий опыт показывал, молчать иногда очень полезно. Соответственно, никто не обозначил себя в ответ на вопрос сержанта.

— Кто играл на гражданке на каких-либо музыкальных инструментах? Выходите сюда.

— Снова повторил настойчивый сержант Сидоров.

Димон, стоявший рядом со мной, осторожно поднял руку и сказал, что умеет играть на гитаре. В этот момент я подумал, если верить замполиту, мы с Соколовым тоже играем на гитаре. Но что-то мешало мне поднять свою конечность и признаться в этом вслух. Думаю, интуиция и чувство самосохранения. Настойчивый внутренний голос подсказывал, неспроста они вызывают музыкантов. Ой, неспроста..."

"Димон вышел из строя.