\

— Что это за шаг? Боитесь ножку на асфальт опустить? Полностью стопа должна с шлепком ставиться на асфальт. Жесте, четче, уверенней. Как девочки ножки свои бережете."

"Мы продолжали маршировать, пытаясь сделать так, как хотелось этому придурку. Конечно, все происходящее ужасно выводило из себя. По их отношению и поведению вполне было ясно, просто докапываются, суки. Проверяют, наверное, насколько терпения хватит.

— Я не слышу стук сапог! Вам как сказали ставить ногу? Вы че, духи, позорите советскую армию?

Так продолжалось порядка двух часов. Муторных, тупорылых два часа.

Мы слушали, как надрывают связки эти ""вояки"", доказывая, что мы — дебилы.

Пообедав в столовой ""болтами"", то бишь перловкой, вкус которой останется навсегда в моем воспоминании, как одно из самых ненавистных блюд после незабвенного ""бигуса"", мы пришли в расположение, и развлечения ""дедушек"" продолжились. Нам устроили физподготовку прямо в казарме. В центральном проходе они поставили деревянный ящик, хрен пойми с чем. Но вес у него был серьезный.

— Соколов, вот смотрю на тебя и понимаю, нельзя идти с тобой в разведку. Ты же сдашь. Бросишь товарища.

Придётся довести тебе, что такое, настоящее солдатское братство. Давай. Тащи своего раненого товарища. — Заявил тот самый ""дед"", который выступал утром. Фамилия у него оказалась Козочкин. Это, наверное, ирония судьбы. У такого мудака такая нежная фамилия.

— Какого товарища? — Уточнил я на всякий случай.

— Да вот же. — Он пнул ногой ящик, который от этого движения даже на миллиметр не сдвинулся. — Вспышка сзади, солдат!

Уже понимая, что это значит, я прыгнул вперед на пол, упал на живот, прикрывая свою голову руками.

— Рядом с тобой — твой раненый товарищ.

Толкай его вперед. Смотри, чтобы он голову не поднимал, а то отстрелят.

Вот, сука. Издевается. Какую, на хрен, голову? Делать нечего, я принялся толкать ящик. Занятие это было нихрена не из легких. Чуть почки не опустились к чертям собачьим.

— Давай быстрей, солдат. За вами бегут, а до своих вам ползти еще долго. Ускорился! Резче работой своими конечностями!

Я полз, толкал, а сам думал. Попался бы ты мне на гражданке, в мое время и в моем теле, я бы тебя, мразота, в порошок стер. Вот о чем я мечтал, пока пихал этот долбанный ящик вперед.

Наверное, картины, которые представлял, а именно Козочкин, которого я расчленяю на составные детали, добавили мне сил. До ""своих"" мы с ящиком добрались. Был ли это финал издевательств? Конечно, нет. Еще много раз пришлось перемещать деревянного ""товарища"" туда-сюда. Пока не надоело Козочкину и дебильно хихикающим сержантам, которые наблюдали весь этот процесс со стороны.

— Так, духи, строимся. Пойдем с вами к спортгородку. Будем смотреть, кто на что способен. — Приказал один из сержантов.