\

Мне вообще кажется, большинство офицеров в армии будто специально подбирали себе фамилии либо подходящие для службы, либо наоборот, вообще неподходящие.

Капитан прошелся по ""располаге"", посмотрел на всех нас. Тех, кто стал частью этой новой жизни. Поговорил почти с каждым.

Это не было в духе доброго отца или незабвенного замполита Золотнюка. Мол, как дела? Хорошо ли кормят? Может, что-то требуется? Нет. Вопросы звучали четко, по делу и явно несли какой-то смысл для самого капитана. Он будто оценивал пополнение именно с точки зрения его реальной полезности.

Возле меня и Исаева он задержался дольше остальных.

— Рядовой Соколов… — Капитан изучал меня пристальным взглядом холодных глаз. — Странно, что ты здесь. Решил повторить путь деда? — Спросил он.

— Так точно! — Ответил я, а сам подумал, какой, к чертовой матери, дед? О чем, вообще, идёт речь?

— Молодец. Похвально. Я встречался с ним как-то. Лет десять назад, в самом начале службы. Достойный уважения человек и офицер. Молодец, Соколов.

Я таращил глаза изо всех сил, пытаясь сообразить, о чем идёт речь. Значит, родственник у Соколова был военный. Судя по словам капитана, далеко не простой.

Скорее всего, даже известный. С хера ли тогда наша мать была так против службы? Или наоборот, в этом и дело. Твою ж, блин, дивизию... надо как-то добраться до личного дела Соколова. Уже просто ради интереса и принципа."

"На Исаева комроты посмотрел с таким выражением лица, будто у него одновременно заболели все зубы. Сразу. Перекосило немного капитана. Но вслух ничего не сказал. Спросил только, кем был на гражданке. Услышал, что вообще-то Исаев собирался поступать в Московскую духовную семинарию, помолчал минуты две, сказал: ""Ясно"" и двинулся дальше.

Насчёт семинарии, конечно, прихерели все. То, что Исаев на голову стукнутый, уже не вызывало удивления, но то, что настолько, сильно поражало.

— Семинария? Серьёзно? — Спросил я, как только капитан удалился и представилась возможность поговорить. — Очень странный выбор профессии. Ничего, что ты живешь в Советском Союзе? В стране, где религия — опиум для народа?

— А какая связь? Вера, она и есть вера. Тем более, сейчас совсем иные времена. Что в этом такого? — Исаев смотрел на меня своими небесными глазами с искренним непониманием.

— Нет, млять. Ничего. Ты в армию зачем пошел? — Я понял, что продолжать разговор бессмысленно. У этого пацана в голове своя сказочная страна, с молочными реками и кисельными берегами.

— Мужчина должен. Вот отслужу и пойду учиться. Отец, правда, сказал, откажется от сына, если не одумаюсь. Он у меня в обкоме партии работает.

Я открыл рот, собираясь поинтересоваться, как Исаева взяли служить? Ладно, в военкомат, допустим, сам явился. Но как его комиссия пропустила? Он же дурачок. Это очевидно.